Самая настоящая бирка-артефакт. На всех, включая этих шипастых крыс-переростков.
Если эти штуки питались энергией носителей, значит прикреплены они были уже после мутации. Всё это очень подозрительно.
Но я уже здесь — а значит, закрывать Разлом надо. Выход из него вот он, покоится в моих ладонях. Но без уничтожения тварей назад я не попаду. Быть может, потому клинки так рвутся в новый бой…
И я ворвался в бой следом за ними. Шёл и шёл по непроглядным каменным кишкам, изучая ментальными волнами каждое ответвление, уничтожая новых и новых тварей.
Теперь их не нужно было ждать. Монстры сами пёрли на меня валом, чуя кровь собратьев. Но и я сменил тактику.
— Стоять! — взмахивал я левым клинком, выпуская вихрь ментальной энергии, вводящей примитивные мозги мутантов в ступор.
— Сдохните! — делал я резкий выпад правым клинком, пропуская через него уже не просто ментальную волну, а что-то вроде пси-заряда. Поток дестабилизирующей силы, заставляющей синапсы в мозгах лопаться под давлением, а электрический ток в них разгоняться, зажаривая разум заживо.
Это отнимало кучу сил — псионика это совсем не то же самое, что тонкий ментальный контроль. Это грубая сырая сила, грозящая убить самого мага, если он неопытен.
Но я опытен. В моих ладонях боевые артефакты, способные, благодаря Дару Вольнова, становиться усилителями и проводниками моих ментальных сил. А густая Тьма кругом позволяет не думать об энергозатратах…
По лицу потекло что-то тёплом. Губы стали влажными и солёными. Я усмехнулся.
Ну да, ну да. И обычную-то энергию не стоит пропускать через себя в большом количестве. А уж если к ней примешивается хотя бы едва заметная капля тёмной…
Думаю, по возвращении отсюда мне понадобится лекарь. Даже тончайшие техники обращения с энергией, издревле хранимыми нами — теми, кого другие зовут родами Предтеч — не позволяют заигрывать с Тьмой безнаказанно.
Но осталось недолго. Лучше навредить себе самому, чем увязнуть в бесконечным битвах, погребённым под грудами тварей, дать им себя ранить.
Ведь одна рана, одно удачное пробитие доспеха духа — и окружающая Тьма проникнет в кровь. Начнёт стремительно вытягивать из меня жизнь.
Лучше пусть кровь идёт из носа и рта под доспехом духа, чем из настоящей раны и без него. В конце концов, я знал, на что иду, и ничего неожиданного пока не случилось.
Кроме этих бирок. Чем дальше я продвигался, тем свежее они становились. Я не мог прочесть незнакомых числе, вырезанных на их металле, но количество черт и полукругов на числах всё уменьшалось и уменьшалось.
От самых старых тварей я пробирался к самым свежим. И это стало заметно даже внешне.