— Сестра Валерии Мирской тоже пропала.
— Как пропала? При каких обстоятельствах?
— А вот после общения с Синаком и пропала. Мы выяснили, что он с ней виделся чаще, чем с другими. Сперва мы думали, что Синака совесть гложет, это ведь он послал к «шару» рудовоз. Да, тогда он знать ничего не знал о «шаре» этом, тогда этот шаг казался Синаку логичным и естественным. Но после того как стало ясно, что все члены экипажа «Марк-10» погибли, он был сам не свой. Психологи считали, что он испытывает глубокое чувство вины перед родней экипажа рудовоза. Ничего удивительного в том, что он искал с ними встреч, мы тогда не видели.
— А что же теперь вас насторожило?
— Как я уже сказал, он виделся со всеми родственниками команды «Марка», с каждым по разу. В том числе и с семьей Валерии Мирской, медика с рудовоза. Пару лет назад он навестил ее мать, помог материально, и все, вроде бы, на том и закончилось. А тут недавно мы узнали, что младшая сестра Мирской, Дарья, сама искала встречи с Синаком. И за последние две недели они виделись целых четыре раза.
— А потом они пропали. Оба.
Полковник Веньяминов кивнул.
— Совпадение?
— Не бывает таких совпадений. «Прорыв» почти на месте, Синак и его «Группа» резко ушли в подполье, а после он встречается несколько раз с Дарьей Мирской, сестрой медика Валерии Мирской с «Марка-10»…
— И оба пропадают… — закончил генерал. — Да уж, действительно на совпадение не похоже. Что делаете?
— Ищем, товарищ генерал. Только куда тут? Сами видите, какой дурдом творится!
— Дурдом, это точно… Не хватало еще, чтобы Синак этот в огонь масла подлил.
— Да, я тоже думал об этом. Этот может. Опыт уже есть.
— Учти, Веньяминов, если Синак хоть полсловом о «шаре» с прессой обмолвится, я с тебя лично спрошу. Просрали директора самой дорогой в истории космической программы, так отвечайте!
— Я постараюсь…
— Не стараться надо, Петр, а действовать! Разыщи мне этого Синака, выясни, что он затеял, что за группа у него такая, как они сопротивляться будут, кому, какими методами? Все мне выясни!
— Есть выяснить!
— Все, свободен.
Выходя из кабинета руководства, полковник Веньяминов испытывал смешанные чувства. Своему начальнику он доложил все, что знал, хотя вернее было сказать — все, что знал наверняка. Если информация, которую он час назад получил от своего человека в Восточном, подтвердится, не сносить ему головы. Одно утешало — от Волкова он получил, по сути, полный карт-бланш и мог сыграть на опережение.
«Точно, — думал Веньяминов, — сейчас нужно изобразить бурную деятельность, в ходе которой и выяснится важная информация из Восточного. Почему узнали об этом так поздно? Так то промашка местных кадров. Правильно говорил усатый генералиссимус — кадры решают все. Эх, сейчас бы нам такого управленца… И американцам бы нос утерли, и китайцам, да и свои ряды бы подчистили. Хотя… — тут Петр Филиппович призадумался. Историю полковник знал неплохо. Будь он в системе тогда, при Сталине, его бы первого к стенке и поставили. — Самого себя не обманешь. Ты, Веньяминов, карьерист, — продолжал размышлять полковник, выбегая на парковку со служебными флайерами, — не считаешься ты ни с чем, по головам всю жизнь ходишь. Много ребят толковых ты подмял под себя, а иных и вовсе растоптал».