Путешествие
Острый нос корабля шейха Аль-Нахара резал морскую гладь как клинок убийцы, пока белые паруса жадно ловили ветер, заставляя судно рваться вперёд.
После той мясорубки в порту путешествие шло неприлично спокойно. Прямо до зубного скрежета спокойно. Ненавижу такую тишину — это как наблюдать за улыбкой маньяка перед тем, как он вытащит нож. Ничем хорошим это, обычно, не заканчивается.
Я подпирал нос корабля, глотая солёный морской воздух с той же жадностью, с какой пью виски после хорошей драки. Позади — серая клякса материка, растворяющаяся в тумане, впереди — ничего, кроме бесконечной водной пустыни и полной неизвестности. Мачты скрипели как старые кости, паруса щёлкали на ветру, а волны лупили о борт будто задавая ритм нашему абсурдному приключению.
Реликт, упрятанный во внутреннем кармане, давил на грудь как свинцовая пластина — вечное напоминание, какого хрена я здесь делаю. Не просто драпаю от вездесущего Пахомова или от кровожадных псов Корнилова, хотя, чёрт подери, даже это было бы достаточной причиной. Нет, я пёр навстречу загадке своего проклятого Покрова и шансу спасти какого-то мальчишку, которого даже в глаза не видел.
— Тебе не кажется, что мы слишком просто отделались? — Филя плюхнулся рядом, опираясь на борт, его лицо по-прежнему украшал фиолетовый синяк — сувенир от нашего общего друга, во время визита к Пахомову. — Я до сих пор в шоке, что мы живы.
— От нас не так просто избавиться, — хмыкнул я, косясь на друга. — Как ребра?
— Ноют, как первокурсник на зачете, — беззаботно отмахнулся Филя, но под этой маской лёгкости я видел, как он морщится от каждого резкого движения. — Но, знаешь… это мелочи после встречи с Пахомовым. Сам факт, что мы выжили, уже дорогого стоит.
Хотел бы я сказать, что он преувеличивает, но я слишком хорошо знал, на что способен Ворон Петербурга. После того, как Филя сбежал от него, разгромив половину подвала, Пахомов точно не стал бы церемониться при следующей встрече. Собственно, он и не церемонился, раз рискнул напасть одновременно и на шейха, и на людей Корнилова. Отчаянный человек этот Василий Дмитриевич.
Мы смотрели, как матросы шейха суетятся на палубе, подтягивая канаты, проверяя такелаж, перебрасываясь короткими командами на своём языке. Для людей, привыкших к пескам, они удивительно ловко справлялись с морской стихией.
— А где Рита? — я огляделся, вдруг осознав, что не видел её с утра.
— Где ж ей быть? — Филя закатил глаза. — Забурилась в каюту с какими-то древними манускриптами из библиотеки шейха. Сказала, что не выйдет, пока не выудит оттуда всю информацию о Покрове Зверя.