— Павел Игоревич… — нервно облизываю губы и складываю руки на коленях, не смотря на мужчину.
Глаза бегают туда-сюда по роскошному директорскому кабинету. О его хозяине разные слухи ходят: молодой, неженатый, любит говорить комплименты и имеет связь со своей секретаршей. А почему бы и нет, если они оба свободны? Только мне до этого нет никакого дела.
Директор откидывается на спинку кресла и крутит ручку возле рта осматривая меня с ног до головы заинтересованным взглядом. Напряжение ощутимо витает между нами.
— Тяжело тебе справляться Элечка, — говорит после паузы, сопровождая фразу вздохом.
Грудь мерно вздымается, голубая рубашка обтягивает широкие плечи. Збруев довольно-таки неплохо выглядит для мужчины за сорок. Спортивный, подтянутый, не лысый, но голубые водянистые глаза неприятно колют, как будто куском льда царапают по стеклу.
— О чем вы? — спрашиваю, не понимая, к чему клонит мужчина.
Его заботливый тон заставляет меня вскинуть подбородок и внимательно на него посмотреть. Слишком странная забота для начальника. Или он заботится о выполненной работе? После развода я откровенно не доверяю мужчинам и вижу подвох в каждом сказанном слове, нужно это прекратить и наконец выслушать то, что он мне скажет.
— Нелегко выйти на работу только что родившей ребенка женщине.
— Моему сыну шесть месяцев…
— А кто с ним сидит? Насколько я знаю, у тебя мама-инвалид?
— Она не инвалид, — поправляю мягко, — просто всю жизнь проработала на заводе по производству стекловолокна, а теперь получает пенсию, по вредности ее дают с сорока пяти лет.
— Не верю я, что пенсия большая… — морщится Збруев, слегка покачиваясь в кресле.
Что за странный допрос?
— Нам хватает, — сцепив зубы, отвечаю коротко.
— Эля, ты очень красивая женщина, и если бы была благосклонной, то твои проблемы решились бы.
— Благосклонной? — непонимающе хмурюсь, ощущая неприятный холодок, скользящий по позвоночнику.
Сжимаюсь, как натянутая пружина. А Павел Игоревич поднимается, проходит к двери, и потом я слышу тихий щелчок замка.
Он закрыл нас в кабинете!
Вскакиваю на ноги, не в силах сидеть на месте, и смотрю на него ошарашенным взглядом.
— Да, милая, можно даже из офиса не уходить. Очень удобно, — говорит, неприятно обшаривая меня глазами с ног до головы.
Хочется накинуть на себя мешок, чтобы стать непривлекательной для этого сластолюбца. Невыносимая ситуация, меня бросает в краску и даже тошнит. До того мне противно. Мерзко.
— Я не понимаю.
— Ты все прекрасно понимаешь, — мужчина подходит ближе и обхватывает меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Его голос отдает сталью, а глаза пышут жаром. — Ты после родов такая ладная стала, соблазнительная, грудь увеличилась. Все мужики по тебе сохнут.