— Леди Эфдокия, очнитесь! — услышала спросонья настойчивый голос. — Умоляю вас, леди!
— Какие вежливые нынче медсёстры пошли, — иронично пробормотала я, с трудом выплывая из липких объятий дрёмы. — И это я всего лишь шоколадку подарила. А если тортик куплю, то Величеством будете величать?
— Что вы шепчете, леди? — надо мной склонилась тень. — Не разберу… Не волнуйтесь, скоро прибудет целитель. Сразу за ним послали, как только вы дыхания лишились.
Она помогла мне сесть прямо и проворчала:
— Ох, и напугали вы меня! Что в письме-то? Дурные вести из дома?
Я с трудом сфокусировала взгляд на белом листе, в который вцепилась, как уличная кошка в воробья. Изящный витиеватый почерк, которым были написана всего пара строк, свидетельствовал о болезненном нарциссизме обладателя. Я машинально прочитала вслух:
— Ваш муж изменяет вам в вашей супружеской постели.
Грудь кольнуло жуткой болью. Сна как ни в одном глазу! Резко выпрямившись, я посмотрела на женщину средних лет, склонившуюся надо мной, и с чувством выпалила:
— Вот же переветник (1) ! Котяра блудный! Так бы и прибила козла парнокопытного сковородкой меж рогов! Вот только…
«Нет у меня мужа. Годков шестьдесят как развелась и съехала с дочкой с его жилплощади. Помер уж поди».
— Ох, леди Эфдокия, — едва не плача, дрожащими губами прошептала женщина, которая меня разбудила. — Немудрено, что вам дурно стало… А вот и целитель!
В большую светлую комнату, разительно отличающуюся от моей спальни, стремительно вошёл привлекательный блондин в светлом фраке, обтягивающих брюках и высоких сапогах. Стремительно приблизившись ко мне, он протянул руку, щупая воздух в районе моей груди.
«А где это я?»
— Меня выдернули из театра из-за этого? — недовольно пробубнил он.
Театра? Моё удивление при виде этого чудика слегка уменьшилось. Помнится, мы с дочкой собирались на спектакль. Видимо, мне стало плохо во время первого акта, вот меня и перенесли сюда. Стало понятно, отчего мужчина так странно одет:
«Актёр?»
А что, хорошее хобби! Многие врачи, с которыми я общалась, искали отдушину, чтобы сбрасывать напряжение после работы. Чтобы не огрубеть сердцем, одни занимались танцами, другие прыгали с парашютом, третьи увлекались живописью. Этот вот тоже ударился в своеобразное творчество.
Кажется, он ещё не вышел из роли, поскольку выпрямился и раздражённо заявил:
— Мне сообщили, что вы при смерти, но с вами всё в полном порядке, леди! Что за дурные шутки? То несварение, то бессонница, то головные боли, теперь вот удар. Ещё один такой вызов, и я заподозрю, что вы ищете моего внимания.