Кого принесет со стороны «вызывающих», Беседину не сообщили. Да и неважно это было, собственно говоря. Поэтому знакомое лицо Игоря Кима особого удивления не вызвало. Человек предполагает, а судьба человеком располагает. Калмык — значит, Калмык. Какая разница?
Игорь Ким расплылся в улыбке, отложил зары, однако с места не поднялся. Порода не та, эх не та… Воспитание пропущено вместе со скромностью.
— Привет, — приглашающим жестом Ким взмахнул рукой. — Давай сюда, в ногах правды нет.
— Ее вообще нет, — пробурчал Степан.
Из-за барной стойки тотчас выплыла официантка, вся какая-то помятая и растрепанная, под стать заведению. Девчонку, похоже, тормознули после ночной смены, оставив на подхвате.
— Чай, кофе?— продекламировала она дежурную фразу.
— Спасибо, нет, — степенно ответил Беседин, усаживаясь за стол переговоров.
Лиза без команды улеглась рядом, возле бабушкиного пакета. Степан специально взял его с собой, чтобы занять собаку делом. И Лиза старательно охраняла имущество.
— Может, чего покрепче? — усмехнулся Игорь Ким.
— Не сейчас, — ответил за всех Краснов. — Может быть, позже.
Официантка понятливо исчезла.
— Давно не виделись, Бес! Кто это с тобой? — обращаясь вроде к Беседину, Ким смотрел на Александра Краснова, щеголявшего в форме МЧС.
Атлетическая фигура омоновца Григорьева, брутального красавца с резкими высокими скулами, такого интереса не вызвала. В городе этого капитана знали хорошо. Как же, не первое лицо в ОМОНе, но и не последнее. И то, что он представляет «крышу», для Калмыка секретом не являлось. А вот Александр Краснов, с рукой на черной косынке перевязи, был предметом его неподдельного любопытства.
— Это мои друзья, капитан Григорьев и капитан Краснов, — руки Степан не подал, оба офицера тоже воздержались.
В подобных церемониях как-то не принято обниматься и жать руки.
— И при чем здесь МЧС? — живо поинтересовался Игорь Ким.
— Мы боремся с пожарами, — ногой отодвинув стул, Краснов демонстративно расположился боком к «партнерам» и лицом к Беседину.
В такой позиции был свой резон, барная стойка с доброй частью зала добавлялись в сектор обзора.
— Менты на стрелке — это косяк, Бес, — Игорь Ким продолжал улыбаться.
У каждой народности свои характерные жесты и разрез глаз. И улыбку восточного человека европейцу не понять. Сдержанная мимика лицевых мышц Кима могла означать и выражение дружбы, и предупреждение о скорой гибели. Впрочем, плевать. В такой дружбе Степан не нуждался, а пуганых пугать — только время терять.
— Мы не на стрелке, — ровно отрезал он. — Ты не вор, а я не лох. И ты это прекрасно знаешь. Мне передали, что люди хотят задать вопросы. Говори.