Прозвучало так, словно Тьер имя на ходу выдумал. Еще и великий, с ума сойти! За какие такие заслуги, интересно? Уж точно не за умственные способности.
Мы свернули в очередной коридор, и я порадовалась, что на мне рубаха Тьера. С одной стороны коридора была глухая стена, а вот с другой — арочные окна без стекол. Фактически отверстия, ведущие на улицу, где стоял разгар зимы.
Морозный ветер задувал в коридор с такой силой, что слышались свисты и стоны. А еще ветер нанес сугробы, и мне в летних босоножках пришлось идти прямо по снегу. Пальцы ног мигом окоченели.
Я сделала всего пару шагов и перестала чувствовать ноги. Они превратились в куски льда. Из-за этого я, поскользнувшись, чуть не упала. В последний момент Тьер подхватил меня на руки.
— Ты что делаешь! — возмутилась я. — Прекрати!
— Поставить тебя обратно в сугроб? — уточнил он.
Я оценила обстановку. Ледяной сугроб или теплые объятия мужчины — хм, непростой выбор. К черту девичью честь, когда мерзнут ноги! Я обхватила Тьера за шею, тем самым ответив на его вопрос. Он усмехнулся и пошел дальше, неся меня на руках через заснеженный длинный коридор.
Не скажу, что я чувствовала себя вольготно в объятиях постороннего мужчины, еще и обнаженного по пояс. Мне такая близость с противоположным полом не привычна.
Но один плюс все же был — от Тьера шло тепло, как от раскаленной печки. Я мигом разомлела и в какой-то момент, не отдавая себе отчета, крепче прижалась к мужскому торсу. Исключительно из желания согреться! Не моя вина, что в замке такая холодина, а на мне тоненькое летнее платье.
Впрочем, Тьер тоже не растерялся, привлек меня к себе теснее, словно так и надо. Воспользовался случаем. Мужчины все одинаковы.
Чтобы отвлечься и поменьше думать о торсах, я засмотрелась на Тьера. Благо освещения в коридоре было достаточно — дневной свет щедрой рекой лился в окна.
На свету оказалось, что волосы у него скорее темно-русые. А его профиль был под стать тем, что выковывают на монетах — покатый лоб, аристократический нос, тонкие губы, упрямая нижняя челюсть. В Тьере чувствовалась порода.
Впервые у меня закралось подозрение — может, он вовсе не слуга? А, скажем, родственник принца. Двоюродный или даже троюродный брат. Родство, учитывая разницу в цвете кожи, явно дальнее.
Забыв о приличиях, я в открытую изучала мужчину. Он это заметил и отреагировал в своей манере:
— Нравлюсь? — спросил с насмешкой.
Я аж вздрогнула, как преступница, застуканная за правонарушением.
— Вот ещё! — фыркнула. — Я вообще-то жена принца и верна мужу.
— И правда, — хохотнул Тьер. Почему-то мое заявление его развеселило.