Федор Лукич внимательно посмотрел на внезапно взбунтовавшегося внука и, видимо, придя к какому-то решению, осуждающе бросил:
— Молодежь, молодежь, — покачав головой, глава графского рода перевел выцветшие голубые глаза на Раю и укорил: — Что же вы, Раиса Дмитриевна, с подопечной плохо занимаетесь? Вы же потомственная дворянка, и были обязаны рассказать Владиславе, как ей должно вести себя со старшими. А то она у вас традиций совсем не блюдет. Вон, влюбленного мальчика подводит под розги да опалу. Не годится так, Раиса Дмитриевна. Никак не годится.
А быстро старый интриган сориентировался. Я не предполагала, что он наедет на мою наставницу, и к подобному ее не готовила. Елки-палки, и почему я пошла учиться на юриста, а не на дипломата? Сейчас было бы во сто крат проще. Остается надеяться на опыт и выдержку Раи.
И Светлакова не подвела. Спустя несколько мучительно долгих мгновений она с достоинством произнесла:
— Я приму ваши слова к сведению.
Благодарность теплом растеклась по сердцу. Подруга могла спасовать, попытаться что-то пролепетать в свое оправдание и тем самым дать фору серьезному противнику. Ну, или наоборот — ответить жестко, и опять-таки помешать. Ни того ни другого, к моему облегчению, Рая не сделала. И главное — отреагировала правильно. Теперь ход за дедком. И он, мне кажется, от выбранной тактики не отступится. А как вести себя в этом случае, я придумала.
— Поздновато, Раиса Дмитриевна, — вздохнул Федор Лукич. — Ох как поздновато, голубушка, вы спохватились, — он с досадой поцокал языком. — Дел-то ваша подопечная уже наворотила с избытком, хоть ковшом расхлебывай, — старец демонстративно сердито хлопнул сухонькой ладонью по столешнице. Затем сдвинул брови к переносице и принялся буравить меня тяжелым взглядом.
Я нарочито потупилась. Уверена, Пожарский ждет раскаяния и смирения, так пусть немного порадуется да наконец-то расскажет, что мне приготовил. Хотя, в принципе, уже все понятно: предложит что-то совершенно неприемлемое. Ведь не зря же целый спектакль разыграл.
— По молодости да по глупости создала ты, девонька, проблему серьезную, — глава рода глубокомысленно пожевал губами. — Нет бы ко мне прийти, поклониться старшему как положено, чин по чину пожаловаться на Наталью. Ты же поступила как дите малое, неразумное: в Школе настоящий цирк устроила, еще и словами громкими бросалась, — он грозно прищурился и веско добавил: — Придется исправлять.
— Ваши предложения? — я любезно улыбнулась.
Граф Пожарский задумчиво потеребил седую бороду, а потом, шумно выдохнув, неодобрительно скривился.