Парень усмехнулся.
Не привыкшие они к таким делам. Ой не привыкшие. Видно, когда разбойным делом промышляли, только селян и грабили да путников одиноких. А тут вон какая нагрузка.
Он чередовал тренировки.
Один день вот такая. Второй — обычные упражнения по метанию сулиц и отработке ударов, чтобы руку поставить, чтобы сила и точность боя возникла. Потому как ежели кисть слабая, то, топором даже сильно рубанув, можно опростоволоситься. Центр массы оружия высокий и руку легко выворачивает. Так что они работали по подвешенному деревянному болвану, учась бить в тяжёлые предметы. Топоры это в какой-то мере портило. Но болвана «слепили» из липы, так что металл эту лёгкую древесину более-менее терпел.
С копьём полегче. Но всё-таки навык тоже нужен. Так что работали они с чучелом из пучков сухой травы, отрабатывая всего несколько обычных ударов, но зато по сто, по двести повторений за тренировку, доводя их до автоматизма.
Час-полтора каждый день уходило у холопов Андрейки на тренировки. И чем ближе была весна, тем больше усилий тратилось на это. Потому что час Х приближался. Да, возможно, никто и не придёт к ним больше. Ну и славно. А если придёт? А если судьба не решит ограничиваться лёгким испугом? Тем более что послужильцы ему действительно были нужны. Нормальные. Крепкие. Добрые. И он был готов лепить их даже из этого весьма сомнительного теста…
Отец Афанасий уже вернулся в Тулу после общения с митрополитом. И теперь задумчиво вышагивал по церкви, поглощённый своими мыслями. Не такого он приёма ожидал… не такого…
Все слова митрополита он прекрасно понял и уяснил. Но понять и принять — разные вещи. Макарий, без всякого сомнения, был прав на своём уровне. Кто для него этот Андрейка? Ну удумал парень какую-то лампу и печку. И что? Это всё для митрополита выглядело мелочно и глубоко второстепенно. А само дело с Андрейкой совершенно ничтожным и решёным. Ему больше интересовало, откуда на Русь попала эта краска и можно ли её ещё добыть. Ведь обычно её даже за деньги не купить.
Афанасий же полагал, напротив, что всё только начинается.
Сто рублей для сделки с парнем митрополит выдал. А огненников[3] своих пообещался прислать позже — к весне ближе. Дабы он смог бы решить вопрос с парнем и полюбовно, и силой, на его усмотрение, не привлекая местных поместных дворян к делу…
Но Афанасию нравился обновлённый Андрейка. Просто по-человечески нравился, намного больше, чем старый. И священник рассчитывал на то, что парень лампой, печкой и краской не ограничится. Всё его чутьё просто вопило о том, что он ещё не раз и не два удивит людей. В хорошем смысле этого слова. И посему было бы неразумно такого отрока губить.