Я лишь улыбнулся в ответ.
Через несколько дней мы в полном составе летели в Милан. В полном составе — это всей семьёй, включая Анну с её мужем, но исключая бабушку. Екатерина Анатольевна заявила, что футбол никогда не любила, а длительные путешествия в её возрасте вредны для психики.
Все беспокоились за здоровье Ольги Владимировны: она была бледна, выглядела хронически утомлённой. Но мать схватилась за эту поездку, как утопающий за соломинку. Видно, ей категорически хотелось какой-то перемены обстановки, глотка свежего воздуха.
Всегда суровый и даже, пожалуй, чёрствый князь с супругой вёл себя почти нежно. Ухаживал за ней в пути, всячески заботился и проявлял внимание. Когда я наблюдал за ними, мне отчаянно захотелось, чтобы мать поправилась.
Сальваторе большую часть времени сидел, поджав губы. Его, видно, раздражало, что Анна льнёт к нему, что-то шепчет на ухо, смеётся, задаёт вопросы, ожидая от мужа такой же трепетной нежности, которую проявляла к нему сама. Но Сальваторе после свадьбы переменился: если раньше он пылинки сдувал с моей сестры — по крайней мере, при нас — то теперь не усердствовал так сильно. Ничего, скоро я тебя за яйца подвешу, ублюдок. Какой бы Анна ни была глупышкой, как бы ни раздражала меня своей доведённой до идиотизма наивностью — она была из Амато, я желал ей счастья. И она была добрым и светлым человеком. Не то, чтобы ранее меня трогала вся эта сентиментальщина и этика, зачастую только усложняющая жизнь — но когда мне кто-то хоть сколько-нибудь дорог, я готов ради него рвать глотки.
Анастасия Федотова приняла предложение ехать с нами. Её сопровождали сестра с поручиком Лановым. Их я тоже позвал — чтобы Ася уж наверняка согласилась ехать.
Признаюсь, в её приятном обществе поездка приобрела в моих глазах куда более привлекательный вид. И даже физиономия Сальваторе раздражала меня меньше обычного. Всё время перелёта мы с Асей беседовали обо всём на свете: начиная от обсуждения погоды, заканчивая спором касательно экологических проблем.
— Защита природы, конечно, дело благородное, — говорил я. — Но в крайности впадать тоже не нужно, иначе это превращается в какое-то безумие. Вы, надеюсь, не из тех, кто на новый год ставит искусственную ель вместо живой? — шутливо спрашивал, поглядывая на реакцию девушки.
— Нет, это уж совсем глупость, ведь искусственные ели не разлагаются, — мотала головой она.
— А ещё при их производстве потребляется огромное количество электричества и воды.
— Я вообще не против разумной вырубки лесов — но именно что разумной. И самое главное: сколько вырубили — столько и посадите, а лучше — больше.