— Да здравствует электричество, — пробормотал Андрей Андреевич и нащупал «рубильник» на лампе — щелкнул. Он ожидал вспышки, и прищурил глаза, вот только лампочка, да еще прикрытая сверху стеклянным плафоном, была слабой и тусклой, хотя света оказалось вполне достаточно, чтобы все разглядеть и убедится еще раз, что его окружает отнюдь не мираж.
— А это воде зеркало?
Действительно — свет отражался пятном от стенки, и Андрей Андреевич поднялся с дивана, машинально поддернув чуточку спавшие вниз подштанники. И пошатнувшись, испытывая ощущение, будто впервые встал на ноги, шагая как журавль, он направился к зеркалу, терзаемый накатившим ужасом и нехорошими предчувствиями.
— Не может быть…
Андрей Андреевич ощутил, как в душе появился мертвящий лед — отражение лица в зеркале было иным, не его собственным. Врач несколько раз внимательно всматривался в стекло, поморгал, даже закрыл глаза, но когда снова посмотрел, то сомнений не осталось — не морок, не наваждение — он действительно стал совершенно другим человеком, с иным обличьем. И как только осознал этот факт, ноги ослабели, и Андрей Андреевич уселся на ковер, не в силах стоять перед своим отражением, что совсем не его собственное, привычное от рождения…
Начало ХХ века. Порт-Саид, вход в Суэцкий канал
— Я умер, но остался жить в чужом для меня теле. Вроде как «матрицу» пересадили — считал подобное фантастикой!
Андрей Андреевич не закричал, не стал биться головой о переборку в истерике. То, что с ним произошло, он принял вполне спокойно — как только возможно в такой ситуации. Есть такая штука как диагностика заболевания, тут примерно схожее произошло — как только сам себе диагноз поставишь, все на свои места сразу становится.
Переселение душ, не иначе — читал, что такое происходит порой. И в психиатрии такие случаи внезапного изменения поведения пациента часты, описаны подробно, когда больной в одночасье заявляет, что он совершенно другой человек на самом деле. И лечение соответствующее есть, по корректировке сознания. Проще говоря, «овощем» делают после медикаментозной обработки — тихим, слюнявым и безопасным для общества.
— Нет, такого мне и даром не надо!
Андрей Андреевич передернул плечами — был у него знакомый психиатр с давних времен, еще советской «закалки» — рассказывал, что с диссидентами всякими делали в закрытых лечебницах, во времена «оно».
— А раз так, надо понять, в кого я «попал»! И в какое время…
Уточнение было отнюдь не лишним, ведь перенос сознания и разума может быть осуществлен реципиенту, как его современнику, так из будущего времени в прошлое, и наоборот.