— Господ’ин Граф, ещё раненые! — в палатку, где Иван последние дни целительствовал, голова просунулась. Голова эта принадлежала молодому итальянскому доктору, была вихраста, черноволоса и покрыта изрядным слоем пыли, как, впрочем, и всё остальное в городе, под удар стихии попавшем.
Славный юноша до землетрясения гостевал у своих родственников, а как беда нагрянула, и дома рушиться стали, трех кузин да бабку древнюю из-под камней смог вытолкнуть. А сам-то под завалом и остался. Несколько дней так пролежал, пока его искорёженное, но ещё живое тело в палатку к Лудильщикову не доставили. Чудом живое, ибо весь остаток сил своих целительских молодой итальянец использовал на купирование самых тяжелых повреждений, исчерпал себя до самого донышка.
Иван парня на ноги поднял, а в ответ слова благодарственные услышал, по рассейски сказанные. Спасенный, как оказалось, последнее время упорно язык русский осваивал, ибо на практику в далекий Петербург отбыть планировал. На загадочную северную зиму посмотреть да поработать в нашумевшем за последние пару лет в медицинских кругах госпитале некоего «графа Луд’ильщикофф».
И как только Иван привел господина Джузеппе Москати во вменяемое и функционально состояние, тот тут же попросился ассистировать «именитому целителю». А Лудильщиков только и рад был такому предложению, поскольку итальянский коллега оказался незаменимым не только при операциях ассистентом. Он с энтузиазмом обязанности и секретаря, и переводчика на себя взвалил, освободив Ивану время для непосредственной целительской практики.
А ещё к организационной работе подключилась Наташа. Вдовствующая княгиня Гримальди. Её хлопотами одинокая палатка рассейского целителя за несколько дней в большой полевой госпиталь разраслась…
— Хорошо, Друзеппе! На освободившиеся койки их! — не отвлекаясь от очередного пациента, крикнул Лудильщиков.
Полчаса спокойной работы спустя…
Шум и гам снаружи палатки. Визгливый женский голос громко ругался с Джузеппе. Хотя… Иван до конца не был уверен, что место имела именно перебранка. Южная эмоциональность, в бурных словоизвержениях проявляющаяся, вызывала у нашего героя в последнее время желание спрятаться.
— Господ’ин! — на пороге появился Джузеппе. Но не успел он и слова сказать, как был оттеснён в сторону монументальным бюстом, вслед за которым в палатку влетела внушительная мадам, прижимающая к сердцу сверток. Женщина быстро огляделась, и определив в Иване того, кто ей потребен, решительно двинулась к нашему герою.