— Боюсь, этого нам никто не скажет.
— Конечно, не скажет! Мы должны узнать сами…
— Делается всё возможное. Мы постарались внедрить агентов и к Огневым, и тем более к Белым. Результатов пока нет… Ты знаешь это всё не хуже меня.
— Знаю. Но надо делать не только всё возможное, но и невозможное! Надо рыть землю, вручную выталкивать ракеты на орбиту! Завершить, провались оно всё в Преисподнюю, начатое! Раз уж ввязались в это… Иначе — нам конец. Мы стали посмешищем для остальных. Я почти слышу эти шепотки за спинами. Кощеевы, Романцевы и Парашаевы предъявляют претензии за те потери, которые понесли их семьи. И, Кровавые — они в своём праве!..
— Абсолютно. Окончательная смерть, Хель… Какая ирония, а? Нас бьют нашим же оружием!
— Перестань, Наум. Не вижу ничего смешного! Ситуация сложилась хуже некуда. А что до наших союзников… Потеря даже одного одарённого — удар по мощи всего рода. И сейчас те, кого это не затронуло, радуются втихую нашим неудачам, с каждым днём становясь всё наглее. Ещё чуть-чуть — и начнут проверять на прочность, объединяться против нас, попытаются сожрать. И будут, опять же, в полном праве. Сама бы так поступила на их месте!
— Мы должны были это сделать, Хель. Нельзя было допустить союза Белых и Огневых, их возвышения. Нельзя было позволить им спеться с Домом. Это прекрасно понимают все. Даже те, кто недоволен. А то, что не всё у нас получилось, как задумывали… Так в том нет нашей вины. Вмешались посторонние силы. Тот самый случай, который невозможно предугадать. К сожалению, это неподвластно даже нам, одарённым.
— Очень хотела бы узнать — что это за силы такие, которые вмешались…
— Я тоже, дорогая. Я тоже. Но… Боюсь, как бы ответ нас обоих не расстроил.
Они немного помолчали, думая каждый о своём — а возможно, и оба об одном и том же.
Наконец, Хельга отстранилась, и вновь оказавшись от мужа на расстоянии вытянутой руки, посмотрела ему в глаза.
— У меня ощущение, будто мы перестали управлять ситуацией, Наум. Будто челнок с перебитым рулевым управлением.
— Так и есть.
— Почему ты так спокоен? Неужели тебе всё равно?
— Смысл убиваться? Из-за того, на что никак не можем повлиять. Следует принять это как данность, иметь в виду… Но не более. Есть же ещё и вещи, на которые мы повлиять как раз-таки можем, вполне. Ими и надо заниматься. Вот и всё. Я не переживаю по поводу того, что не могу изменить… Я думаю о том, что изменить способен. И тебе советую. Иначе, дорогая, можно свихнуться.
— Красиво говоришь… Но иногда мне кажется, что тебе просто безразлично.
— А мне иногда кажется, что ты слишком много решений принимаешь на эмоциях. Эта твоя дурацкая ненависть к собственным родичам… Если бы мы не стали так агрессивно играть против них и против Белых, никаких проблем сейчас бы не было.