ДУХ (Наклоняется к ЭГО: Луч света на ДУХЕ чуть освещает и ЭГО.) Вернёмся к котёнку…
ЭГО. Поднимаясь к себе на лифте, я рассмотрел малыша: окрас серый, ничем не примечательный, уши непропорционально большие, с кисточками на концах, а-ля рысь; хвост тонкий почти без меха, тот ещё красаве́ц! На крохотной мордочке отчётливо виднелась чёрно-серая, шерстяная «литера М». Но, надо сказать, что к профессору Мориарти с юного возраста я не испытывал ни малейшей симпатии. После некоторых размышлений, мой нежданный «квартиросъёмщик», этот странноватый, четырёхлапый безымянный типчик стал целеустремлённым, хара́ктерным индивидуалистом Мартином.
АЛЬТЕРЭГО. Великолепно, просто чудесно…
ДУХ (улыбается). Без большой литературы не обошлось…
ЭГО. Войдя к себе, я сразу, на пороге бережно опустил юное животное на паркет и с интересом стал наблюдать за его поведением. Опасение от нового места, боязнь новых запахов активно боролись с присущим всем котам природным любопытством. Сопротивление было недолгим, и, как водится, природа одержала верх! Мартин отправился в своё первое самостоятельное путешествие: сначала, весьма нерешительно и «на полусогнутых»… Затем, осмелев, он скрупулёзно исследовал все углы своего нового дома и приняв увиденное, навсегда облюбовал старое, родительское кресло, которое до сих пор служит ему «местом силы». Тихонько, боясь потревожить сон котёнка, я спустился во двор и в ближайшем зоомагазине приобрёл всё необходимое: лоток, две миски (для воды и корма отдельные), когтедралку, всеразличные игрушки и мягкое шерстяное покрывало.
АЛЬТЕРЭГО (чуть иронично). Безусловно, как же котик может спать без мягкого покрывала.
ДУХ с осуждением смотрит на АЛЬТЕРЭГО.
ЭГО (кивнул, не замечая интонации АЛЬТЕРЭГО). Вы меня понимаете! Я скоро вернулся, но Мартина на кресле не обнаружил. В поисках пушистого домочадца я излазил тогда всю квартиру: заглянул под диван в гостиной, под кровать в спальне. Двери в ванную комнату и на балкон, как и все окна (хотя они у меня всегда нараспашку, даже зимой) я прежде предусмотрительно закрыл. Исчезнуть из дома Мартин не мог: так, где же он, спрашивается? Оглядевшись, увидел небольшую щель между стеной и моим наследным, «допотопным» сервантом, который многие десятилетия горделиво хранит в себе бабушко-дедушкин хрусталь и иной, дорогой моему сердцу семейный антиквариат. В этой-то щели и обнаружился несмышлёный беглец. Я благополучно извлёк кота из плотного заточения, куда он в испуге протиснулся, и откуда без посторонней помощи выползти уже никак бы не смог. Второй раз за день я оказался кошачьим спасителем.