— Значит, у тебя с этой девочкой не всё было решено, да?
— Не всё… — Он с виноватым видом почесал затылок. — Она была самой красивой и самой популярной на параллели. Все пацаны хотели с ней быть. Я целый год её добивался. А потом меня сюда перевели. Мы даже не ругались, она просто бросила меня в «чёрный список» и перестала на звонки отвечать. На день Влюблённых, представляете? Всё было хорошо, а потом, бац, и плохо стало.
— Может, ты чем-то её обидел?
— Да ничем я её не обижал. Нашла себе кого-то получше вот и всё, а я тогда не понял. До правды докопаться пытался. Хотел понять, почему она меня бросила. Подглядывал за ней время от времени с «левого» аккаунта. Мне родители просто так деньги не давали. Приходилось работать в выходные и в каникулы. А кому-то давали. Тому же Стасу, например. И, наверное, мои правильно делали. Чтобы я поменьше с Лерой времени проводил и чтобы её проверить. С Агатой такого не было. С Агатой вообще всё по-другому было. С Агатой я завёл себе список целей, а с Лерой только по клубам ходил.
— Видимо, Лера тащила тебя в пропасть. И родители пытались тебя от этой пропасти оградить.
— Год от меня шарахалась. Когда видела, на другую сторону улицы переходила. А тут вдруг сама звонить начала. Вот тогда-то до меня и дошло. Стас-то к этому времени уже послал её куда подальше.
— Надо было тебе Агате сразу всё рассказать. А, получается, ты ещё и соврал.
— Да я хотел рассказать, но испугался. Испугался, что она меня бросит.
— Рано или поздно она бы всё равно узнала. Тайное всегда явным становится. Шило в мешке не утаить.
— А я надеялся, что утаю. И в результате сделал только хуже. — Данил снова взъерошил волосы и стал похожим на чёрта из старого советского мультика. — Я, как любой человек, хотел, чтобы меня любили…
Аля поднялась со стула и подошла к окну. Спина у неё была прямая, а плечи чуть опущены. Седоватые волосы на затылке придерживали коричневая заколка «краб» и несколько чёрных невидимок.
— Вы всегда ко мне хорошо относились. По-человечески. Даже сейчас не прогнали… А ведь Вам за меня влететь может.
Аля засмеялась.
— Думаю, меня не уволят за то, что я накормила запутавшегося ребёнка супом. А вообще ты очень сильно похож на моего сына.
«Вот это да! — Чтобы не вскрикнуть, Агата приложила ко рту ладонь. Брови у неё поползли вверх. — У Али, оказывается, есть сын. Интересно, а мама в курсе? Но если есть сын, значит, и муж должен быть…»
Данила, похоже, такое заявление тоже удивило, но от выкриков он-таки сумел воздержаться.
— Не знал, что у Вас есть сын. И сколько ему лет?
Аля продолжала стоять лицом к окну.
— Сейчас бы было тридцать шесть.
— Было бы?
— Он умер в две тысячи третьем. Во второй Чеченской войне. — Данил поёжился. Агата ещё сильнее зажала ладонью рот. Ей стало как-то грустно и жутко. — Он тоже был большим оригиналом и не любил учиться. Его даже звали почти, как тебя. Даниил . И родился он тоже в конце декабря. Правда, тридцать первого. Под самый Новый год.
— Понятно…
— После его похорон я ушла из школы. Очень хотела понянчить малыша. Так и попала в няньки. Пыталась устроиться в семью, где был мальчик, но взяли меня к девочке. И кто бы мог подумать, что я получу этого самого мальчика спустя четырнадцать лет. К твоей маме тогда приехала её мама, и они решили, что обойдутся без посторонней помощи.
Агата отняла руку от губ и приложила к щеке. Такое откровение вызвало в ней ревность. Так вот почему Аля всегда симпатизировала Дане. Потому что когда-то хотела нянчить мальчика?
— Ладно. Я пойду, наверное. — Данил снова почесал затылок и встал с табуретки. Вид у него был смущённый.
— Я поговорю с ней, не переживай. Не обещаю, что она меня услышит, но я поговорю. Запасись терпением. Понадобится время. Много времени. И постарайся больше не совершать ошибок.
— Агата сменила номер, да?
— Да.
— А Вы можете мне его дать?
Аля покачала головой.
— Прости, но нет.
— А мой новый можете передать?
— Твой могу.
Аля вырвала лист из блокнота на холодильнике и выдала Данилу ручку. Он быстро нацарапал на бумаге одиннадцать неровных цифр.
— Спасибо Вам. За всё. За то, что поговорили. За то, что выслушали. Мне надо было кому-то выговориться. И, — вздохнув, он широко улыбнулся, словно в его жизни уже всё направилось, — самое главное — за то, что отправили меня тогда на концерт для ветеранов и раскрыли глаза на чувства Агаты. Без Вас я бы до сих пор ничего не понял.