Я боюсь даже пошевелиться, чтобы не тревожить их. Дэниел сказал, что «позаботится», когда я стану инвалидкой, а сам даже не дал обезболивающее. Черт знает, что он подсунет мне заместо болеутоляющего, если начну жаловаться на боль.
Звук открываемой двери заставляет меня вздрогнуть всем телом. Цепь загремела, а вместе с ней загремело моё сердце.
— Эвелин, я вернулся! — Его радостный голос эхом разносится по бетонному коридору.
Урод.
Я вжимаюсь в спинку дивана, надеясь спрятаться. Сердце колотится где-то в горле.
Дэниел появился в дверном проеме. На нем простая черная футболка и джинсы, в руках — большой белый пакет с логотипом какой-то пекарни. Обычный парень, вернувшийся домой к своей девушке.
Если не знать, что эта его «девушка» прикована цепью.
— Я безумно соскучился, — сказал Дэниел, и его глаза загорелись, когда он увидел меня на том же месте, где и оставил.
Он подошёл и, наклонившись, поцеловал меня в щёку. Его губы теплые, мягкие.
Меня передергивает от отвращения.
— А ты скучала по мне? — Спросил он, усаживаясь рядом.
— Да, — автоматически отвечаю.
Нутро внутри кричит «НЕТ!», но я уже усвоила урок. Противоречить ему больно.
Его лицо озаряется счастьем. Он тут же пересаживает меня к себе на колени, прижимает к груди, гладит по голове.
А я сижу как каменная, боясь лишний раз вздохнуть.
— Я так счастлив, Эви, — шепчет он мне в макушку.
Я молчу. Я хочу только одного — чтобы он убрал от меня свои грязные руки. Меня тошнит от его запаха, от его голоса, от его близости.
— Твои ножки болят? — Вдруг спрашивает он, отстраняясь и переводя взгляд на мои перебинтованные колени.
Я просто киваю. Говорить слишком трудно. Сомневаюсь, что если открою рот, то у меня получится сдержать порыв ненависти.
— Бедная моя, — Дэниел тянется к бинтам, и я вся сживаюсь, ожидая новую волну боли. Но он просто гладит поверх ткани. — Прости меня, маленькая. Я не хотел сделать тебе так больно.
Я смотрю на него как идиотка. А в его глазах неподдельное сожаление. Он правда верит в то, что говорит.
Дэниел не хотел делать мне больно? Он просто взял молоток и раздробил мне колени.Что же он в таком случае делает с теми, кому хочет сделать больно?
— Кхм, не стоит. Я не обижаюсь, — шепчу я, чтобы он перестал. Чтобы он просто перестал.
Он берет мою руку, переворачивает ладонью вверх и начинает целовать каждый палец. Медленно, нежно, словно я хрупкое сокровище.
Хочется вцепиться ногтями в его глаза, расцарапать лицо, чтобы он навсегда запомнил о своём поступке.
— Моя хорошая девочка, — бормочет он между поцелуями. — Моя послушная девочка.