Несколько раз забегали Ирма и Салли, позвать меня гулять или на ярмарку. Дело кончилось тем, что профессор привлек их к работе. Они же бытовички! Значит, дисциплинированные и аккуратные! А направленность магии не имела в этих артефактах никакого значения.
Даэнир не напоминал о себе, и Камилло не появлялся на нашей улице. Это было неприятно. Но я же сама хотела, чтоб от меня все отстали с замужеством! Но я часто думала о Даэнире. Непозволительно часто.
Вспоминала, какой он красивый, когда спит. Как от него пахнет мхом и полынью. Глаза у него, как зеленые турмалины, которые я часто нанизываю. В общем, травила себе душу по полной программе. А Даэнир еще и снился мне. Даэнир вел себя в этих снах просто возмутительно! Он то целовал меня, нагло и захватнически, то раздевал, то вел в танце, но почему-то совершенно голую. После этих снов просыпалась задыхающаяся, потная и с сердцебиением.
Я разговаривала с собой. Объясняла, что Даэнир не из тех, кто будет хранить верность или хотя бы вспоминать о таком маленьком досадном эпизоде, как наша короткая и неудачная семейная жизнь. Три месяца и две ночи. И вообще, кто сказал, что она неудачная? Очень удачная, потому что без последствий. Девушки расплачиваются за минуту слабости намного серьезнее. Если бы мы стали близки, у меня мог бы случиться ребенок.
Ребенок от Даэнира… от этой мысли начинало болеть сердце, я сердилась на себя еще больше. У нашей дочери наверняка волосы были бы черные, а глаза пусть возьмет от меня, голубые. Говорят, сделать и пожалеть лучше, чем не сделать и пожалеть. Но как же быть с другой пословицей, что только дураки учатся на своих ошибках?
Я вела себя очень разумно и осторожно, только вместо привычного удовлетворения эта мысль вызывала изжогу и ощущение безвозвратно утерянного счастья. Чего-то я не продумала, не предусмотрела. Не учла, и это беспокоило меня. Я даже завтракать не могла, провертевшись полночи, часто ограничивалась только кофе утром. Очень похудела.
Какие дети? О чем я думаю? Я еще не встала на ноги, у меня отложена тысяча далеров наградных, но две тысячи намного лучше. Или пять.
Руки привычно сплетали проволочки и нанизывали бусины, а на сердце было тяжко.
– Если бы я не знала, что у тебя никого нет, я бы сказала, что ты влюбилась. – Сказала Солейн. – Все признаки налицо! Молчит, вздыхает, сохнет.
Я только фыркнула.
– Скорее Фил сделает тебе предложение, чем Дженни влюбится, – ответила ей Ирма.
– Почему бы Филу не сделать мне предложение? – Обиделась Салли.
– Баронету? Он не женится на простолюдинке, будь у тебя хоть самый высокий уровень магии! А Дженни все взвесит, рассчитает, потом скажет «да». Ни разу не слышала, чтоб ей приглянулся хоть какой-нибудь парень! Реми уже и надеяться перестал.