— Старик! — нестройно поддержала меня собравшаяся толпа.
— Старик! — уже более дружно заорали они, потрясая разнообразным оружием от скорострельных барабанных винтовок до древних гладкоствольных ружей, сабель, пик, а то и вовсе плотницких топоров.
Захлопнув люк, я пристегнул себя ремнями к похожему на трон пилотскому креслу. Надел управляющие браслеты. Достал с груди кристалл-активатор и вставил его в пусковое гнездо.
Ожившие рунные цепочки замерцали тусклым светом. Самодвижущийся паро-маго-механический голем или просто мех пробуждался от сна. Под ногами зашипел пар в котле паровой машины. Получив подпитку маной, огненный кристалл испарял ихор, повышая давление в цилиндрах.
Достав из кармана серебряную пластинку дагерротипа, я некоторое время смотрел на изображение молодой девушки в форме рыцаря, а затем поцеловал пальцы и провел ими по нему.
— Встретимся в синем пламени, Дэя. Недолго осталось.
Свет рун стал обжигающим, синхронизация закончилась. Мир исчез, но тут же появился вновь. Мощь переполняла тело. Сталь, пар и магия. Теперь мех — это я, а я — это мех. Одно тело — одна сила — одна судьба!
— Феникс один, всем фениксам. Доложить о готовности!
Ответы возникали прямо в голове. Жаль, что зачарованные на кровь амулеты связи появились так поздно. Какими только извращениями не пользовались рыцари в первые годы Великой войны. Сигнальные ракеты и флажки были самыми невинными из них. И самыми бесполезными.
— Феникс два, готов! Хорошая речь, Старик, я даже прослезился.
— Хорошо, что не обделался. Феникс три, готов!
— Феникс четыре, готов!
— Феникс пять, готов! Порвем их.
— Феникс шесть, готов!
Три легких оруженосца, два рыцаря и один тяжелый паладин — последнее копье империи под началом ее Первого рыцаря готовилось уйти в синее пламя.
Герой проигранной войны
Прекрасный Лангрон, жемчужина запада, выглядел жалко. Половина города лежала в руинах, а вторая — горела. Черный дым пожаров смешался с пороховым, породив на улицах грязно-серый смог. Плотный, словно утренний туман. Видимость упала до нескольких метров, лишая огнестрельное оружие его преимуществ.
— Старик, я все, — в голосе Теодора Горза, он же «Феникс-2», чувствуется усталость и облегчение. — Синее пламя!
Яркая синяя вспышка где-то на востоке, за крышей остатков крытого центрального рынка известила меня о том, что теперь я воистину первый и последний рыцарь если не на всем континенте, то в этом обреченном городе.
Оруженосцы сгорели еще в предместьях, пытаясь удержать наспех вырытые деревоземляные форты с остатками полевых пушек. Но за эти три года альвы научились брать даже грандиозные родовые замки фольхов, так что наши жалкие орудия и форты оказались сметены, словно сухая листва. А с ними и три юнца, три месяца как закончившие ускоренные до невозможности курсы Академии Доблести. Впрочем, большинство выпускников этих курсов погибли еще раньше.