— И это ВСЁ⁉ — разозлился я на использованный символ, но тут передо мной возник воин в стальном пластинчатом доспехе. Удар в грудь моим ножом лишь отодвинул его от меня на полшага. — Крепкий!
Но тут же красная стрела проскочила у моих глаз и вошла в шею воина в стальном доспехе, а я убрал ножи в ножны на поясе. Убив кулаками пару кочевников, уже подскочивших на подмогу тому воину в пластинчатом доспехе, я одной рукой схватил закованного в железо ублюдка за ноги.
Дубина получилась что надо, еще живой воин убивал собою своих соратников, а затем я нашёл такого же закованного в железо как он, и оглушив приобрел вторую дубину.
В какой-то момент я уже стоял на горе из трупов. Гигант с голым торсом уничтожал всех, до кого мог до тянуться. Порезы от сабель — мелочь, два копья в животе — неудобно, но не смертельно. А вот что злило меня до безумия, так это стрелы в спине, которыми меня награждали сзади свои же.
— Если эта Лия, — разозлился я, почувствовав как в мою кожу, словно в броню, входит очередная стрела. — Руки сломаю!
Безжизненный песок пустынь, наверное, никогда не был так удобрен кровью, четыре огромные кучи трупов подле меня означали лишь одно. Враг кончается быстрее, чем я.
И враг действительно закончился. Когда я устало отпустил изломанные в кровавое месиво дубины на песок позади добивали смертельно раненых. Врагов или своих же воинов мне уже было без разницы. Стоя на горе из трупов я смотрел на то, как разбегаются орды кочевников. Они соберутся вновь, но мы будем за горной грядой, и в следующий раз к нам успеют подойти войска. Сейчас же моя работа окончена, пятый легион выжил.
Победа это радостное событие где-то там, в столице, а сейчас пятый легион зализывал раны.
Сидя в полевом лагере, слыша крики раненых и ловя первые солнечные лучи солнца, я морщился. Лия выдёргивала из меня стрелы со спины и показывала мне каждую окровавленную стрелу.
— Значит, не твои, — сказал я угрюмо, смотря на последнею стрелу. Армейская, простая стрела не могла быть стрелой принцессы.
— В меня тоже попадали, — тихо проговорила Лея, убирая окровавленные стрелы и смазывая мои раны лечебной мазью, а некоторые прижигая. — Пятый армейский корпус никогда не славился меткостью своих лучников.
— Теперь будет, — донесся голос Гиласа, командующего пятым легионом. Это именно он согласился на мой план по уничтожению кочевников и в бою командовал бойцами, что в последний момент вылезли из песка и обратили врага в бегство.
— Командор, — начал было я вставать.
— Сиди-сиди, — усмехнулся бородач в доспехах. — Тебе послание из столицы,