Что же — это следующий уровень? Это то, что настолько же выше привычной натужной телепортации на несколько десятков шагов, насколько она выше полного неумения телепортировать? И я — от отчаяния, наверное, — еще раз совершил невозможное?
Похоже, да. Иного объяснения я пока не вижу.
Катакомбы!
Там тревога. Вернулись обе группы, Мустафа рвет и мечет. Удвоено наблюдение, на случай штурма готовятся ловушки, для экстренной эвакуации расчищаются резервные лазы. Разбуженные мальчишки испуганы, Матвейка тихонько хнычет… Если я не вернусь до вечера, отряду придется перебазироваться неведомо куда.
Но я вернусь, конечно…
Чужак!
Россыпь колючих звезд. Темное тело на мгновение заслоняет пылающий клубок Солнца. Да нет же, мне не сюда. Внутрь!
Живая плоть живого корабля. Очень серьезно, словно выполняя не слишком любимую, но крайне ответственную работу, мой двойник по-прежнему играет в ножички с Двускелетным…
Ф-фу… Прочь отсюда! Дядя Лева!
Над столицей только-только разгорается заря, а здесь, на берегу неведомой мне таежной речки, уже откричали свое птицы, поприветствовав утро. Трое бородатых бродяг, один — постарше, седой и сутулый, другой — рослый, покрепче и помоложе, третий — совсем юнец, собираются завтракать. Под закопченной кастрюлей, пристроенной над сложенным из угловатых камней очагом, потрескивают в огне сухие и не слишком смолистые ветки. Партизанские костры не дают дыма. Тормози, водитель, моя остановка.
Вернее, наша. Выходим, леди.
Все трое отшатываются, разинув рты. Падает кастрюля, выливая в огонь недоваренную ушицу, шипят уголья, из очага вздымается немаленькое облако пара с пеплом. Плевать.
— Ну здравствуй, дядя Лева, — говорю я фальшиво-спокойным голосом, словно мы расстались только вчера. — Привет, Гойко… А это кто с вами?
— Значит, ты и меня можешь… как это… инициировать? — с робкой надеждой в голосе спросил Гойко.
Тим пожал плечами:
— Вероятно, да. Надо попробовать. Только чуть позже, ладно? Устал.
— Ты не уверен, что справишься? — встревожился дядя Лева и даже перестал снимать пену с новой ухи. Сейчас же из кастрюли шустро побежало через край, в костре снова зашипело.
— Не в том дело. Я думаю, можно ли сразу тащить инициируемого на второй уровень или сначала надо дать ему освоиться в Вязком мире. Кто знает, какие могут быть последствия, если форсировать инициацию…
— А ты попробуй, — предложил Гойко. — Доброволец есть.
— Почему это ты? — возроптал Гриша Малинин. — Я доброволец.
— С какой стати ты?
— С такой, что ты тяжеловес. Тим надорвется.
— Это я когда-то был тяжеловесом, а теперь…