— Пьяный бред?
— Думаю — да.
— Гм, и что же у нас получается: версия о пленном диверсанте была ложной с самого начала?
— Скорее всего, так и есть. Была просто пьяная ссора, переросшая в убийство, — заключил Браун. — Судя по всему, Гришку убили свои же, возможно, при дележе чего-то или в ходе пьяной драки. Есть предположение, что не поделили женщину, а его самого убили прикладом или, например, поленом. А потом вся компания продолжила пьянствовать в доме, где и произошел несчастный случай с гранатами.
— А почему именно гранаты? — удивился Вольф.
— Характер разрушений, соответствующий именно данному виду боеприпаса, господин оберст-лейтенант. Взрывная волна выбила окна и двери, осколки рассеяны внутри помещения конусом от одного источника, что находился возле печи. Наши саперы подтвердили — это взрыв ручной гранаты, причём, судя по радиусу поражения, не одной.
— И что? Эти идиоты играли с гранатами? Или они взорвались из-за того, что печь разжигали?
— Очень вероятно, что так и было — неумелое обращение, пьяная бравада и закономерный плачевный результат… Но, — Браун сделал паузу, — вчерашний инцидент с бронетранспортером заставляет взглянуть на эту версию под другим углом.
— «Ханомаг» третьего взвода? Тот, что подорвался на марше?
— Тот самый. Машина была уничтожена полностью. Экипаж из четырех человек погиб. Первоначально было предположение о минной атаке или даже попадании противотанкового снаряда из засады. Однако…
— Однако следов засады опять нет, — закончил за него командир.
— Так точно, герр оберст-лейтенант. Место инцидента было обследовано самым тщательным образом. Мы досконально осмотрели остатки брони. Картина та же: мощный внутренний взрыв, приведший к детонации боекомплекта. Взрыв, судя по всему, произошел в десантном отделении. И снова — признаки, характерные для взрыва ручных гранат. Никаких следов минирования дороги. Никаких следов крупной партизанской группы в радиусе пяти километров — мы прочесали лесополосы, овраги и проверили все деревни вокруг.
В комнате повисла тишина. Вольф медленно поднялся из-за стола, подошёл к окну, после чего задумчиво произнёс:
— Получается, что и в доме полицаев, и в «Ханомаге» произошло фактически одно и то же? Гранаты?
— Да, господин оберст-лейтенант. Взрывные устройства ручного типа. Картина поражения практически идентична, если сделать поправку на замкнутое пространство бронетранспортера.
— Тогда это брак партии боеприпасов! Идиотский, смертельный брак! Они взрываются самопроизвольно?
— Мы… склоняемся именно к этому выводу, — осторожно подтвердил Браун. — Та партия гранат, что была в доме у вспомогательной полиции и что была в бронетранспортере у наших солдат, могла быть одной и той же. Следовательно, они либо изначально были бракованными, либо… — он сделал паузу, подбирая слова, — либо мы имеем дело с актом саботажа.