Это даже не овечка, это космическая дуралейка.
— Ты понимала, что делаешь, — мать моя указала на бутылку с пандой, что обвинительно стояла на кухонном столе. — Предала наше доверие. Подвергла риску здоровье и жизнь людей. Ради чего? Сколько тебе заплатили?
— Ничего бы не было! — закричала почти ультразвуком девушка. — Кто поверил бы в пьяную Мэй-Мэй? Я нарочно так сделала, чтобы…
— Чтобы что? — подала голос эта ворона. — Идем, я тебе кое-что покажу. Пропустите её, никуда она не денется.
Шу пыталась меня остановить, но — не сегодня.
— С дороги, — приказным тоном высказала я. — Она должна увидеть сама.
Как я уже говорила, этот дом из тех, где архитектор применил «врата дракона». Внутри высотки — дыра. Натурально пустое пространство. Оформлено изнутри дома оно — как балкон.
А ещё в Гонконге очень высокая влажность. Металл плохого качества гниет только так.
Мы дошли до поворота к этому балкону-у-дыры.
Перила и добрая треть прутьев сгнила. Их спилили, чтобы заменить — табличка с предупреждением белела на ближайшей стене. А сам проем в никуда закрывала желтая клейкая лента. В несколько слоев по диагонали наклеенная.
Совершенно ненадежная.
Подобной заклеивают, кажется, опечатанные жилища и офисы.
Ян Хоу не стал менять этаж, потому как: договоренности, аренда, да и не так близко этот прогнивший балкон. Вдоль проема можно аккуратно пройти, и выйти уже в соседний коридор.
Мне ж только за угол забежать, дальше не нужно. Он ещё и велел отдельной камерой снять эти ленты — так ещё эпичнее смотрелось спасение Мэй. Но декораторы заняты были покраской стен кистями для макияжа. Младшая могла не знать о балконе и перилах из клейкой ленты.
Зато она наверняка знала, какую миниатюру должны были взрывать в тот день, когда начался пожар. Зная, нетрудно повредить одну деталь и не попасться.
— Если бы я выпила из той бутылки, — я говорила негромко, но эхо разносило мой голос, как в ином соборе. — А затем стремглав неслась бы по коридору, то сюда влетала бы на всей скорости. От угла до проема три метра. Думаешь, я бы успела затормозить, если б мои ноги вдруг перестали слушаться?
Мы снимали на тридцать третьем этаже. «Врата дракона» делают повыше. Лететь бы этой вороне и лететь… Строго вниз. Относительно недолго.
Чу могла быстренько напоить меня и уйти, скажем, в уборную. Там бы ей и поплохело, но она не сумела бы позвать на помощь. Или её не услышали бы. Всё внимание уже было бы в коридоре, на камерах и на мне с киборгом-убийцей.
А я бы бежала по коридору. Изо всех сил, на эмоциях, переполняемая страхом и напряжением, которые сама себе бы и внушала. Иначе никак, если ты ничего не испытываешь — зритель тоже ничего не ощутит. Нет отклика, «магии кино» не происходит.