— Был энтузиазм, но не было понимания, — поправил я его. — Мы думали, что это просто данж. Что стражи — это боссы, которых нужно бить. Мы пытались взломать сейф кувалдой.
— А оказалось, что это не сейф, а музыкальная шкатулка, — подхватила Кира, ее глаза блестели в полумраке. — И нужен был не лом, а правильная мелодия. [Первоключ]. Я до сих пор не понимаю, как он работает. Он не выглядит как механизм. Он живой?
Она была права. [Первоключ], который мы собрали из двух частей — [Мастер-ключа] с босса-слизня и таинственного [Ключа-ядра] от культистов, — был аномалией. Он не имел замков или шестеренок. Он был гладким, теплым на ощупь куском металла, который постоянно менял свою форму, словно жидкая ртуть.
— Это потому, что он и есть мелодия, — вступил Михаил. — Я перерыл половину библиотеки. «Первоключ» упоминается в самых древних, до-раскольных текстах. Это не просто отмычка. Это резонирующий камертон. Древние инженеры, те, что строили все это, они не создавали просто механизмы. Они создавали симфонии из камня и магии. Каждое их творение имело свою «частоту», свою «ноту». И [Первоключ] способен ее уловить и воспроизвести. Он не вскрывает замок. Он просит его открыться на его же языке.
Из-за угла на нас выскочила новая группа врагов — пятеро гоблинов в ржавых доспехах, вооруженных кривыми тесаками.
Гоблин-мародер
Уровень: 18
Тип: Обычный монстр
— Олег, фронт! Кира, контроль левого фланга! Миха, дебафф на скорость! — скомандовал я, и команда сработала как единый механизм.
Олег выставил щит, приняв на себя первый удар. Кира выпустила из специального механизма на поясе [Сеть], которая накрыла двух гоблинов, лишая их подвижности. Михаил ударил по струнам резкий, диссонирующий аккорд.
[Аккорд Ноты Скорби] активирован. Цели замедлены.
Я же снова полез в архитектуру заклинания. Пять целей, сгруппированных, но подвижных.
missile_count=5, trajectory=homing, velocity=fast, mana_cost=30.
Пять тонких, быстрых лучей магической энергии сорвались с моих пальцев, каждый нашел свою цель, ударив гоблинов в незащищенные участки брони. Урон был небольшим, но этого было достаточно. Дезориентированные, замедленные, они стали легкой добычей для широких взмахов топора Олега.
— «Поющие камни», — сказал я, когда последний гоблин рассыпался в пыль. — Староста из деревни на Утесах упоминал их. Говорил, что культисты искали их, когда мы вошли в пещеру. И ты, Михаил, говорил о «симфониях». Что если это не просто метафора? Что если эти «поющие камни» — и есть наследие тех самых инженеров? Узлы управления.