Краем глаза я зацепился за то, что оказалось вне моего зрения. Располовиненный на две части парень лежал и открытыми глазами смотрел в небо. От выпавших наружу внутренностей, а также от стойкого омерзительного запаха, который вышел из кишечника парня, меня чуть не вывернуло наизнанку, но я каким-то чудом смог сдержаться.
Мальчишка, который это сделал, лежал на земле недалеко от меня. На голове у него была большая ссадина, на которой уже успела свернуться кровь. Над ним была надпись Семен Карко. Эспер 2-го уровня. Надпись была яркая, указывающая на то, что парень все еще жив. Тем не менее, нащупав пульс и положив ему руку на голову я активировал навык малого исцеления.
Со стороны банды послышались удивленные восклики.
— У него руки зеленым светятся!
— Это мутант! Вот почему он все еще жив! — воскликнул один из парней. — Нормальный человек, после такого помер бы давно!
На этих словах я поднялся на ноги и помог подняться мальчишке. Мне стремительно становилось легче. Никакой боли или стеснения в груди, глаз тоже перестал затекать кровью. Я выровнялся.
— Эй уроды! Забирайте своих, пока они еще живы и валите отсюда! — сказал я.
— Они не выживут, — сказал Клим, с ненавистью глядя на меня.
Направив пальцы на тройку все еще пытающихся зажать свои раны парней и применив навык, я с удовольствием наблюдал, как их страшные рубленные раны начинают закрываться, как кровь перестает толчком выходить из конечностей.
Осмотрев поле боя, я почувствовал, как во мне начинает закипать злость. Я убил двоих. Троих — оставил калеками. Несмотря на мою помощь они теперь инвалиды и оставшись без помощи своих подельников умрут.
Еще несколько дней назад они пили пиво и смотрели в небо в ожидании приключений. А теперь нападают на путников, чтобы обменять цифровой китель на картошку.
Я понимал, что все сделал правильно. Верни время назад, я поступил бы точно также. Если бы они победили, то не пожалели бы меня. И все равно я не мог нормально к подобному относиться. Такое не должно происходить, это неправильно.
Клим смог меня удивить, несмотря на рану на ноге, он первый подошел к раненому и поднял его на руки. Парень был явно не слабак, повернувшись ко мне спиной он сказал: — Уходим.
Я не мешал им, хотя внутри было ощущение, что с этими ребятами мы встретимся еще не раз.
Я смотрел на них пока они не исчезли за грудой камней, полностью поглощенный своими мыслями и даже не сообразил не дать им возможности забрать свои арбалеты.
— Ты со мной? — спросил я у мальчишки и осмотрелся по сторонам. Кроме нас на улице никого не было. Ни местных жителей, ни дружинников. Как будто вымерла улица. Только в домах многоэтажек кое-где дрожали занавески, но к нам так никто и не вышел.