— Ваше императорское высочество, как вы определите назначение этих артефактов? — галантно обратился к принцессе Химэ Берти.
— Мне кажется это бирки гадальщика. Нечто подобное используют прорицатели в Китае, Корее и на моей Родине.
— А ведь действительно! — воскликнула Элеонор — Совсем как у гадальщиц, что я видела, хотя чаще они используют карты. Только не хватает хрустального шара.
— Может быть, это и есть тот шар? — спросил князь Игорь, указывая на окаменевший кожаный мешочек.
Чувствовалось, что он страшно хочет распечатать загадочную упаковку, но могучим волевым усилием удерживается от этого — нужно уважать право нашедшего на первый осмотр. Кажется, Присцилла почувствовала это, и попросила:
— Сэр Игорь, вы не могли бы помочь нам освободить загадочный предмет от отвердевшей оболочки?
— В самом деле, Игорь Константинович, помогите дамам. — сказал Александр, протягивая князю нож, кусачки и пассатижи.
Довольный князь схватил инструменты и быстро, но со всей возможной аккуратностью стал ломать твёрдую, хотя и сохранившую некоторую вязкость оболочку. Сначала показалась хрустальная поверхность чего-то округлого.
— И правда, шар! — пораженно ахнула Джесси.
Но по мере освобождения хрустального предмета становилось ясно, что это не шар, а нечто гораздо более сложной формы. Работа осложнялась тем, что затвердевшая кожа мешочка присохла к предмету, и её приходилось срезать кусочками, благо не было опасности повредить ножом хрусталь. Но князь всё равно старался работать осторожнее, чтобы ненароком не оцарапать полированной поверхности. Наконец, последние куски отвалились, и перед пораженными зрителями предстал человеческий череп, с непостижимым искусством вырезанный из единого куска горного хрусталя. Александр протянул руку, потрогал нижнюю челюсть и неожиданно для себя обнаружил, что она подвижна.
— Думаю, что это всё-таки клад гадальщика. — решила молчавшая до сих пор Агата — Согласитесь друзья, череп в ремесле прорицателя выглядит не в пример выигрышнее пошлого хрустального шара.
Собрание загомонило. Шумели и работники, окружившие стол, за которым расположились аристократы. Возбудились даже члены съёмочной группы, впрочем, они не отвлекались, а продолжали свою работу, съёмку происходящего. Режиссёр и операторы были в полнейшем восторге — ещё бы!!! Этот фильм взорвёт публику, его будут крутить на всех континентах, он непременно войдёт в историю!!! Примерно то же самое про себя решила Дороти Дженкс, она сейчас что-то строчила в своём пухлом блокноте, влюблёнными глазами косясь на Александра. Эти взгляды не остались незамеченными Агатой, но она вовсе не возревновала. «Некрепким оказался твой феминизм, милочка. — с весёлым презрением подумала она — Всего лишь до первого настоящего мужчины. Но это мой мужчина, и он мне верен, именно потому, что он настоящий».