Однажды к скромному менеджеру Ивану Ивановичу в окно залетела Муза.
Иван Иванович ничем особым не выделялся, торговал книгами и иногда листал их — ну надо же знать, что людям предлагать. И всегда считал, что может написать не хуже. А то и получше… ну что сейчас пишут? Ахинею! А вот он бы не разменивался на романчики-детективчики, нет! Творить — так творить! Всерьез! Ему бы только вдохновения…
Он как раз задумался под пивко — не написать ли ему роман. Или хотя бы пьесу в стихах. И тут окошко скрипнуло. И появилась — она.
Самая настоящая, как их и изображали. С крылышками, с вощеной дощечкой и палочкой-стилосом в руках. Симпатичная и обаятельная.
Волосы ее были пышными, ноги — длинными, а на макушке светилась маленькая корона.
Ростом Муза была не больше локтя, но это и понятно. Как бы иначе она протиснулась в окно?
Был Иван Иванович мужчиной серьезным и излишеств себе не позволял, но в тот день употребил банку пива, так что принял Музу за галлюцинацию и горестно вздохнул.
— Ну вот. Вроде и пил чуть-чуть, а глюки. Интересно, что они в пиво добавили?
— я не глюк, — возмутилась Муза. Голос ее звенел серебряными колокольчиками и переливался хрустальными струями горного ручья. — Я — Муза. Муза эпической и героической поэзии. Каллиопа!
Иван Иванович почесал в затылке. О музах ему когда-то рассказывали, точно. Но давно и в школе.
— Нет, ну я рад. Девушка, вы проходите, присаживайтесь…
Муза взмахнула рукой с десятком золотых браслетов на запястье.
— У меня еще двести девятнадцать вызовов на сегодня. Что творить будем, Иван Иванович?
Иван Иванович задумался. Творить ему хотелось. И идеи были. И даже много. Надо было выбрать подходящую.
— Ты это… муза эпической поэзии?
— Да. Но за прозу я тоже отвечаю.
— Нет, прозы нам не надо, — вдохновился Иван Иванович. — только поэзия! И героическая! Вот, например, великая отечественная война! Наши под Сталинградом! Или вообще под Прохоровкой!
Муза потерла кончик носа.
— а что? Мне нравится. Садись и пиши!
Иван Иванович послушно отодвинул бутылку с вином и придвинул к себе лист бумаги. Взял карандаш.
— Земля кричала, как от боли…
Гремели взрывы, словно гром…
Или лучше… И взрывы резали ножом…
— Ты как думаешь? — деловито оглянулся он на Музу.
У Музы зазвонил маленький мобильник. Каллиопа щелкнула кнопкой.
— Алло? Да, уже лечу. Да.
Она деловито спрятала телефончик — и поглядела на Ивана Ивановича.
— Пиши. А я скоро вернусь. Сам видишь — уже двести двадцать вызовов.
— Но… как же я один?