Дем Михайлов
ПереКРЕСТок одиночества
Книга четвертая
Часть первая
Исправленная версия
Глава первая
Разговор о грядущем и былом
Доносящаяся старая песня не потеряла своей чистоты и прелести даже за пролетевшие десятилетия. Да и вряд ли когда-нибудь потеряет — разве что умрут все те, для кого она значила нечто большее, чем просто песня.
Слышу голос из прекрасного далека,
Голос утренний в серебряной росе,
Слышу голос, и манящая дорога
Кружит голову, как в детстве карусель.
Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко,
Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.
От чистого истока в прекрасное далёко,
В прекрасное далёко я начинаю путь…
Слегка дребезжащий динамик был установлен на высоком самодельном столике у нижних ступеней восходящей к Центру лестницы. Еще пара таких же радиоточек расположились дальше в Холле, что наполнило огромное помещение перекатами музыкального эха и отзвуками далеких голосов.
Стоявшая у столика закутанная в меха высокая старуха, что вроде как бесстрастно слушала песню, вдруг затряслась в беззвучном плаче. Закрыв лицо ладонями, она плакала, а сползший с седой головы старый платок полетел на пол. Успевший его подхватить старик в меховой ушанке торопливо обнял плачущую за плечи, забубнил ей в ухо что-то успокаивающее и ласковое, одновременно тяня ее к ближайшей лавке.
— Вся жизнь… — проплакала влекомая мимо меня старушка, комкая узловатыми пальцами облезлый меховой воротник. — Вся жизнь прошла в клетке каменной. К чему⁈ За что⁈ За что ж меня сурово-то так⁈ За что⁈
— Ты, Верушка, не плачь, — пыхтел старичок, явно не в первый раз выступающий в роли понимающего утешителя. — Что уж поделать теперь?
— У меня сын пятилетний… там остался. Семьдесят пятого года рождения. Володенька мой… счастье кареглазое. Весь в отца своего непутевого… Как он там? Жив ли?
— Верушка… ты это… ну брось ты плакать… Хочешь, я тебе чаю стакан сыщу? Сладкого! А может, сигаретку⁈ Эх скурил я запасец свой особый…
Шагнув к беспомощно озирающемуся старику, я вложил ему в пальцы почти пустую пачку сигарет «Русский стиль» и указал глазами на несколько торчащих из пачки замковых талонов. Разом оживившись, дед куда бодрее потащил рыдающую бабульку к лавке, назидательно ей вещая:
— А чего ты приуныла? Вот в тепле сидим! Сигаретки курим! А сынок твой уж точно не хуже нашего живет! Вот, держи сигаретку. Держи, Верушка. Ты глянь, какой чудной табак… мы у себя в колхозе табак сами растили, сушили да рубали. А тут вон оно как…