— Вы забираете меня… — Он уловил положительную реакцию. — Но что вы сделаете с остальными? Если вы так сильны, способны ли вы сохранить им жизни?
Волна удивления ударила в него, как поток воздуха из включённого на полную мощь климатизатора. Великаны переглянулись, понимающе кивая. На этот раз ответил тот, что стоял по правую руку от старшего существа.
— Ты снова удивляешь нас, Павел Сорокин. Тебя забирают из привычного мира, разрушив его фундаментальные основы, а ты проявляешь интерес к судьбе существ, которых никогда более не увидишь?
— Не увиливайте! — разом обозлившись на себя, Погремушку, инженера, Лотерею и рослых головастиков, вдруг вскипятился Сорока. — Отвечайте на вопрос, каким бы он ни был! Вы обещали!
— Это приемлемо. — Существо справа от вожака кивнуло. — Нет, мы не можем вмешаться в ход эксперимента. Проявленное нами великодушие — результат длительных переговоров со старшими учёными проекта. У всех, кто выживет в этой башне, будет стёрта кратковременная память. Позже они спишут это на шок от взрыва, и только во сне им будут открываться таинственные обрывки случившегося. Твоё исчезновение так и останется загадкой, отдел мифологии дал добро на создание нового пласта социальных верований в ареале Циферблат…
— Значит, весь этот комплекс и базы данных Лотереи всё же взорвутся? — не унимался Павел, но центральный гуманоид многозначительно погрозил ему одним из длинных пальцев.
— Это уже второй вопрос, а мы обещали ответить на один. — Он обернулся, словно выискивая в цветастом подвижном панно скрытую дверь, через которую вся троица проникла в мир пустышечников и молчунов. — А теперь, пожалуйста, попытайся не сопротивляться. Мы знаем, ты сможешь, ведь ваш вид обладает немалыми зачатками истинного разума…
В ментальном пузыре, обитателями которого стали все участники битвы, снова воцарилась тишина. В дальнейшем Сорока так и не узнал, по своей ли воле замолчали остальные, или получили на это телепатический приказ высших существ. Но когда сделал первый неуверенный шаг, то не уловил ни отзвуков мысленного голоса, ни логосолитонов.
— Пойдём, — раздался в его сознании тихий, но неотвратимый приказ.
И он пошёл.
Опуская оружие и роняя его под ноги. Медленно, спотыкаясь, почти не управляя собственным телом и разумом. Обходя распростёртую на полу Погремушку в луже блестящей крови. Обходя бронированного корпатрицианта, налитого разочарованием, безысходностью и горечью. Пошёл против своей воли, напоследок взглянув на раненого инженера и бросив ему мощнейшую мысленную просьбу — живи!