Американский президент Франклин Рузвельт в 1944 году старался сохранять союз с СССР и избегал любых разговоров о будущем конфликте, поэтому сейчас США не разрабатывали антисоветских планов войны. А против Советского Союза, по сути на свой страх и риск, только начинали действовать такие персонажи, как Аллен Даллес. Этот хитрый лис из УСС уже нащупывал контакты с нацистами.
Ларчик здесь открывался очень просто. Все американские аналитические структуры в один голос заявляли президенту, что без вступления в войну Советского Союза разгром Японии будет процессом долгим и очень кровавым для американских армии и флота. Рузвельт прекрасно понимал: без победы Красной Армии в Маньчжурии американцам придётся высаживаться на японские острова с невероятными потерями. Поэтому он пока что держал своих ястребов в узде.
Получив эту информацию, товарищ Сталин порадовался принятому им недавно решению о разгроме Финляндии и решил, что условия Советского Союза на предстоящих переговорах о заключении мирного договора будет предельно жесткими, финны не получать ни малейшей уступки.
— С ними надо говорить только на языке силы, — бросил он Молотову во время обсуждения линии поведения советской делегации на переговорах.
Верховный решил исключить Великобританию из переговоров с Финляндией, где как раз англичане намеревались представлять все другие страны, находившиеся в состоянии войны с Финляндией. «Пусть сидят в Лондоне и не лезут не в своё дело», — было написано в резолюции товарища Сталина на директиве руководителю советской делегации Андрею Александровичу Жданову. От Маннергейма в ультимативной форме потребовали немедленно начать активные действия против немецких войск, находившихся в Финляндии и Норвегии, причем в финские штабы были назначены советские контролёры. Финны скрежетали зубами, но вынуждены были подчиниться.
Маннергейм был вынужден согласиться, так как это было первым советским условием для возможного решения о не привлечении лично его к уголовной ответственности в СССР как одного из главных военных преступников Финляндии. Барон понимал: ещё шаг и его гарантированно ждёт петля.
Товарищ Жданов, официально представляющий сейчас Советский Союз, открытым текстом заявил, что приговоры финским военным преступникам будут максимально суровыми. Финская делегация побледнела, но возразить не посмела.
Кроме этого, товарищ Сталин решил, что Великобритании не будет сделано ни одной уступки в Европе: советская позиция практически по всем вопросам будет максимально жёсткой. Англичане просчитались: они думали, что Сталин будет благодарен за ленд-лиз и уступит на Балканах. Ничего подобного, окончательно решил Верховный главнокомандующий уже в ходе победоносного развития наступления в Белоруссии.