— Думаете? — усмехнулась в ответ и уточнила: — Что-нибудь чувствуете?
Я внимательно наблюдала за Стейном. Тот замер, словно прислушиваясь к неслышным словам, и в этот момент за окном что-то громко стукнуло, потом послышалась неясная возня, а спустя секунду все стихло.
— Что это было?
Я посмотрела на отражающуюся в темном стекле лампу. Разобрать, что происходит на улице, оказалось невозможно.
— Не обращайте внимания. Скорее всего, приблудная собака.
— Вы уверены? А если это какой-то злоумышленник?
— Софи, поверьте, вам не стоит бояться. В Гровенор не проникнет ни один чужак.
— Почему вы так уверены в этом? Насколько я успела заметить, в дом легко заходят все, кому не лень.
— Это не так. В особняк могут войти только те, у кого есть личный допуск.
— Да неужели? А как же я? У меня не было никакого допуска, когда я впервые попала в ваш дом.
— Вот это-то и странно, — усмехнулся Стейн и неожиданно взял меня за руку. — Защита Гровенора почему-то посчитала вас неопасной.
— А Харлоу? Он тоже не опасен?
— Тут срабатывают кровные узы.
Стейн так и не выпустил мою ладонь и сейчас легко, почти машинально, поглаживал большим пальцем запястье, на котором снова показался серебристый цветок.
— Вы его как-то ощущаете? — спросил лорд, разглядывая таинственное украшение.
А то, словно рисуясь, поворачивалось вокруг своей оси и кокетливо кивало головкой.
— Нет.
— Вы полны загадок, Софи, — в голосе Стейна прозвучали теплые бархатистые нотки, от которых в душе что-то встрепенулось.
И снова вспомнился недавний танец с Харлоу. И теплая тьма, окутавшая плечи, и…
— Которые я очень хотел бы разгадать, — чуть более низким тоном добавил лорд, и это прозвучало так многозначительно, что к щекам прилила кровь, а сердце забилось чаще.
— Как вы это сделали? Это ведь были вы? — спросила я Стейна, и тот не стал притворяться, что не понял, о чем идет речь.
— Вы про танец?
Низкие вибрирующие нотки отдаются внутри, разжигая в душе настоящий пожар. И я снова ощущаю прикосновение невидимой тьмы. Она ластится к рукам, проходится по телу невесомыми касаниями, и дыхание сбивается, отзываясь на невидимую ласку.
— Это было несложно, — улыбнулся Стейн. — К тому же, согласитесь, вышло неплохо.
В его глазах мелькнули алые всполохи, а в следующий миг они изменили цвет, став теплыми, медовыми, а взгляд — живым и словно обволакивающим.
— Вы отдали слишком много сил, — тихо сказала в ответ.
— Но ведь вам понравилось?
— Да.
— Это главное, — откинувшись на спинку кресла, странно довольным тоном произнес Стейн.
— И все же, почему вы не захотели, чтобы Каллеман меня допросил?