Усаживаюсь на заборе. Перекидываю сначала одну ногу. Потом вторую. И хочу осторожно сползти вниз. Но что-то идет не так. Ладони почему-то соскальзывают. И я лечу вниз.
Свободное падение, мать его. От перспективы расшибить себе копчик или бедро становится дурно. И меньшее, чего я сейчас жду, так это того, что чьи-то сильные руки поймают меня в метре от земли.
— Ой!
Лепечу испуганно и крепко зажмуриваюсь. В нос ударяет запах знакомого сандалового парфюма, и больше всего на свете я боюсь распахнуть глаза и встретиться с яростным взглядом Гордея.
— Вероника.
Шипит он предостерегающе, а я качаю головой, как болванчик, и продолжаю сжимать веки.
Телефон оглушительно звенит в кармане рубашки, и если я рассчитываю, что Северский позволит мне ответить на звонок, то глубоко ошибаюсь.
Он опускает меня на асфальт. Реквизирует гаджет. И буквально рычит в трубку.
— Вероника никуда не поедет. Ни сейчас. Ни завтра. Ни на следующей неделе.
Зло тапнув по экрану, он запихивает мобильник в задний карман своих джинсов и препарирует меня, словно лягушку.
— Ника, какого хрена⁈
Озвученный скрипучим голосом вопрос застает меня врасплох и заставляет съежиться, как будто на улице не весна, а лютая зима с колючим снегом и пронизывающим ветром.
— В прошлую среду я едва договорился со следаком, чтобы на тебя не составляли протокол. И что ты мне пообещала? Что будешь сидеть тихо, как мышка. Никаких баров, клубов, рок-концертов и прочей ерунды!
— Мне надоело, что вы с Сережкой носитесь со мной, как с маленькой! — всхлипываю я жалобно, но мой нелепый протест разбивается о стену Гордеевского негодования.
— А ты маленькая и есть. Ни на секунду нельзя оставить без присмотра.
Продолжает злиться Гордей и за шкирку вволакивает меня в дом так, что я чувствую себя нашкодившим котенком.
Швыряет потертую куртку на тумбу и скидывает кроссовки, жестом призывая меня сделать то же самое.
Я послушно разуваюсь, предвидя, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Соплю шумно и нехотя вытаскиваю из себя застенчивое.
— Прости.
— Ты больше так не будешь? Не верю.
— Гордей!
— Можешь даже не рассказывать мне, что превратишься в покладистую паиньку. Марш в гостиную.
Северский подталкивает меня в поясницу, и я послушно двигаюсь в заданном направлении. Усаживаюсь на диван с ногами, подтягиваю колени к груди и обнимаю себя за плечи.
— Чем займемся?
— Киношку какую-нибудь посмотрим.
— У тебя вроде были дела.
— Считай, что их больше нет.
Отмахивается от меня, как от надоедливой мухи, Гордей и падает рядом, врубая сериал про супергероев.
И в глубине души я радуюсь, что он сидит здесь со мной, а не тусит с очередной Машей, Дашей или Наташей.