— Я понял! — воскликнул собеседник. — Устроив войну между незначительными родами, Кохуру проверяют, как на это отзовётся Гуро Каалман и его приспешники в Совете!
— Вот теперь ты правильно подумал, брат.
— Получается, что нам тоже интересна эта война?
— Немного.
— Этой войной Кохуру метят в наших общих врагов в Совете, а не в какого-то там челядинца Самирана?
Я решил, что если этот родовитый болван ещё раз назовёт меня «челядинцем», то плюну на приличия и предъявлю ему.
Собеседница поправила брата:
— Пусть твой Голос запомнит: Самиран не челядинец, а первый одного из наших малых отрядов.
— Да?
— Да.
«Да!» — мысленно подтвердил я.
— И этот парень шагает позади нас, прожигая твою спину взглядом, полным справедливой обиды.
Оба собеседника обернулись на меня. Я смутился и замедлил шаг. Рассмеявшись, собеседники пошли дальше.
Отстав от них на приличное расстояние, я снова зашагал, размышляя, какие извращённые формы примут отношения родов, погрязших в интригах внутри интриг? Иногда мне казалось, что даже сами дивианцы с трудом разобрались бы в своих отношениях, если бы Голоса не напоминали им, кто чей союзник, враг или челядинец.
✦ ✦ ✦
Против обыкновения, входная арка дворца перегорожена гудящей «Стеной Воздуха». Стоявшие перед нею воины Патунга вежливо оглядывали (вероятно со «Зрением Тверди») и опрашивали всякого входящего. Некоторых гостей просили уйти:
— Сейчас не ваше время, приходите в другой раз.
Вероятно, то были просители, которые хотели проскользнуть во дворец под шумок всеобщего сбора. Надеялись хотя бы так завязать знакомство со славным родом.
Зал приёмов заполнен людьми, все сидели ровными полукольцами. Между ними и постаментом, на котором лежали на лектусах старшие Патунга, курсировали челядинцы. По приказу старших, они подходили к одному или сразу нескольких гостям и провожали их в Первое Кольцо.
Негромко, неслышно для сидевших далее, Патунга переговаривались с вызванными гостями. Отдавали какие-то указы или выслушивали отчёты.
После беседы одни гости садились обратно, другие торопливо уходили.
Меня усадили в третье Кольцо рядом с Маджей, вместе с другими командирами отрядов. Но я не успел шепнуть ей и слова, как проводивший меня челядинец поманил Маджу:
— Старшие ждут тебя.
С нею говорили недолго и скоро подозвали меня.
Зана-Шаэта и Котахи смотрели на меня без выражения эмоций, а тот второй старший, чьего имени я до сих пор не знал, тот мускулистый и жилистый старик, вообще не смотрел на меня.
Имя этого человека, конечно, нетрудно узнать от других людей. Но тогда старикан оскорбится. В церемониальных отношениях высших дивианцев расспрашивание имени у посторонних считалось оскорблением. Причём, больше оскорблял не тот, кто спрашивал, а тот, кто отвечал.