Еще через два дня эскадра княжества покинула систему Риатон, переименованную в честь клана, оставив ошалевших от всего происшедшего бывших пиратов осмысливать новые реалии. Слухи о том, что их дахар — сын Командора, каким-то образом распространились по клану, и люди Стэну очень сочувствовали. Понимали, что с таким отцом его в покое не оставят.
Зато сам молодой Айдахо почти перестал переживать. Что случится, того не миновать. А пока надо жить. Не оставляя ничего не потом. Ведь этого «потом» может и не быть.
* * *
Ничто не нарушало величавый покой открытого космоса в забытом всеми разумными существами уголке мироздания, их не появлялось здесь несколько миллионов лет, как минимум. Только гигантский провал в пространстве, окруженный опаловыми язычками пламени, словно цветок лепестками, слегка мерцал. Однако мертвых кораблей, сбившихся в ком вокруг довольно крупного астероида, здесь хватало — они иногда выпадали из провала, вот только живых разумных на них почти не было. Переход через великое ничто обычно убивал все живое на борту, если корабль не имел особого рода защиты, а откуда ей взяться у молодой расы, никогда не сталкивавшейся ни с чем подобным? Хотя порой случались и исключения, вот только выбраться из ловушки выжившие не могли и вскоре тоже умирали.
Куда подевались создавшие все это? Да кто их знает! Пути сверхцивилизаций неисповедимы. Какие-то переходят, какие-то просто уходят. Куда? Опять же неизвестно никому, кроме них самих. А некоторые оставляют после себя странные объекты, над которыми поколениями ломают головы ученые менее развитых народов. Но понять для чего эти объекты предназначены удается далеко не всегда. Вот и провал в пространстве, ведущий в великое ничто, остался загадкой для всех, кто его исследовал. Его создали миллиарды циклов назад. Кто именно создал? Опять же неизвестно.
Но никто из исследовавших провал в далеком прошлом даже не подозревал, что он своеобразно разумен. Очень своеобразно! Чем он занимался? К чему стремился? О чем мечтал и чего хотел? Об этом знал только он сам, а он, кроме других потоков своего сознания, никогда и ни с кем не общался, никто из разумных, когда-либо побывавших возле провала, древнего не заинтересовал. Точно так же человека не заинтересует общение с муравьем и его муравьиные проблемы. А то и хуже — с бактерией. Примерно такова была разница уровней развития и мышления.
Небольшое изменение констант и мерности пространства вызвало слабый проблеск любопытства древнего. Похоже, впервые за многие миллионы циклов к нему в гости кто-то летел не через провал, как обычно. Причем, из другой вселенной. Одно это уже было странно, но не слишком — в далеком прошлом такое уже случалось. Те же муравьи, но немного побольше других. Древний выделил одну стотысячную процента своих ресурсов на отслеживание происходящего и приготовился ждать. Однако ожидание оказалось недолгим.