Дальше это продолжаться не могло. Левин уже совсем было решил бунт поднять, но передумал. Он им, в смысле, тренерам, не отец. И сборники друзьями тоже не стали. Старше все, и вообще, люди не собрались в коллектив, не стали одной командой, наоборот часто собачились между собой. Хорошо хоть до рукоприкладства не доходило. Так, если всё продолжится в таком ключе, то может и дойти. Нужно о себе заботиться, а не о коллективе. Капитан на корабле один — в данном случае это Главный тренер сборной. Пусть он и ведёт корабль на рифы. Владимир Ильич себе настолько глобальную цель поставил, что излишнее рвение тренера — как капелька воды в море. Она есть, но она ничего не меняет.
Себя только любимого нужно от попадания на рифы спасти. Что Левин и сделал. В воскресенье уехал в Гольево, побродил по зелёной травке у леса, посидел в баньке у председателя Рыжова и утром в понедельник заявился в фельдшерско-акушерский пункт к тете Лене.
— Тётя Лена, Марина мне фиктивный больничный нужен, — а чего темнить?
— Ты бы как-то завуалировал наглость свою, — колокольчиками зазвенела медсестра-дьяволица.
— Очень нужен? — не поддержала её веселья фельдшер.
— Вопрос жизни и смерти. Два дня, но, чтобы диагноз был не проверяемый, или наоборот, проверяемый, но достоверный. У нас там свой врач, и он явную лажу выявит.
— На преступление толкаешь, мажор? — не поддержала серьёзный тон Марина.
— Тётя Лена?
— Уймись, Маринка. Раз Костя просит, значит и в самом деле надо. Выпишу я тебе больничный на три дня, считая воскресенье. Пусть будет ОРЗ. А как вашего врача с пути истинного сбить я тебе расскажу. Записывать не надо. А вот слушай внимательно и не перепутай.
— Вы про йод?
— Йод, — фельдшер согласно кивнула, — Он на самом деле работает, так как это яд. Организм поднимает температуру, это защитная реакция. Но пить или есть его нужно в минимальных дозах! 2–3 капли на кусок сахара рафинада или на чайную ложку. Ещё можно капнуть на кусок хлеба белого. Только не больше, так и язык с пищеводом сжечь можно. Еще можно растворить в воде — 2–3 капли на 200 миллилитров. На стакан. Йод поднимает температуру примерно до 37,5 градусов. И температура держится где-то полчаса.
— Я тоже знаю, — медсестрица-дьяволица, как усердная ученица в школе, потрясла рукой, — нужно съесть за полчаса до измерения температуры пару сантиметров грифеля от карандаша. Размельчить и проглотить. Получится те же 37,5 градусов и примерно на такое, как и при йоде время, где-то на час.
— Эффекты суммируются? — задумался Владимир Ильич, переводя взгляд с одной советчицы на другую.