Санька молчит и улыбается, поглядывая по сторонам затуманенным взглядом. Творческий человек в поисках натуры!
— Ой, какая красивая девочка! — остановилось проходящая паломница, мелко крестя Фиру, и беззастенчиво пялясь на неё серо-стальными глазами с изрядной желтизной, — чисто Богоматерь в детстве! Жидовка никак? Крестись, деточка, крестись! Смой грехи предков, да и отринь мирское!
— Шли бы туда, где вам рады, — Мишка смерил взглядом тётку, поджавшую на такое губы до ниточки, отчего дрябловатые щёки колыхнулись обиженно.
Паломница, колыхая нечистыми юбками, удалилась с видом оскорблённой невинности, а наше пикниковое настроение ушло в другую сторону. Не так штобы и совсем плохо стало, а просто… просто. Без настроения.
— А вы ещё спрашиваете, — вздохнула тётя Песя, опустив плечи.
После завтрака затеяли игру в покер на расстеленном одеялке. Фира вздыхает, сидючи в десятке метров от нас с какой-то очень девчачьей книжкой. А мамеле бдит!
Девочка может играть в карты, но только с подругами, и не при посторонних. Репутация! Если вдруг да, то люди долго будут поминать такой ужасный проступок как Фире, так и её уважаемой мамеле. А оно им надо?
Девочке ещё замуж выходить, и если даже есть куда, то им надо думать не только о потом, но и о сейчас!
— У колеса, — спрятав губы за картами, сказал Санька, глядя куда-то в сторону поверх карт, — да не вороти голову! В пятый раз вижу этого мужчину.
— Бывает, — соглашаюсь, не слушая, и думая над комбинацией, — не такой уж большой город.
— Бывает, — согласился Санька, — но не так!
— А што такое? — насторожился я.
— Человек один, личины разные. Я его попервой случайно заприметил, он рядом с дылдой хромым стоял, корноухим таким…
— Та-ак… — в голове прокрутились не такие уж давние воспоминания, — извини, продолжай.
— Корноухий, да. Типаж! А я… — он смущённо дёрнул плечом, — художник всё-таки. Пусть начинающий, но глаз-то пристрелян! Все эти типажи, образы… учат! Ну и сам по городу ходишь, постоянно примечаешь такое, художественное. Вот и второго случайно взглядом зацепил. Такой себе неприметный, ажно глаз соскальзывает. Вот и…
— На контрасте! — закончил за него Мишка, загоревшись азартом. Он отчаянно старается не косить в указанную сторону, отчего лоб весь поехал морщинами сикось-накось, в разные стороны.
— Вроде того, — кивнул Санька, — ну и сами собой срисовались. Корноухого хромца я потом не видал, а этот, неприметный, попадался. Под личинами! Вот ей-ей, он!
Он перекрестился быстро, и продолжил горячечно:
— Ты хоть как маскируйся, но привычки-то остаются! Нос этак вот чешет, — он вывернул руку, проведя себе под носом ребром мизинца, — голову набок, будто к прикладу, да ещё и глаз зажмуривает.