— В Бога душу… — заругался один из мужиков, сжав древко косы до побеления сильных пальцев, и чуть не до деревяшечного хруста. В иное время ему непременно высказали бы за божбу всяково, но — начальство! В селе! Тут и святой забожится-то, не то што мы, грешники.
Многоопытные мужики за всю свою жизнь натвёрдо усвоили, што начальство, оно сильно не к добру. Хужей только пожар, да и то, как посмотреть!
Либо тяготы новые християнам придумали, либо в солдатчину набор, либо иная какая гадость. Известное дело — чиновники! Уу, семя крапивное!
— Точно⁈ — староста склонился над заробевшим Кузьмёнышем, глядя на него вмиг посуровевшими глазами громовержца. Истукан каменный!
— Агась! — мальчишка закивал быстро-быстро, мотыляя тонкой шеей с несуразно большой головёнкой, — Мине бабка Лукерья вот так к себе пальцем, потом за ухо хвать! Больно! Вывернула ишшо так… А⁉ Да в ухо всё што надо и наговорила! Земские с ним, но она не разобрала, хто такие, и писарь волостной. Сразу — под жопу, да беги!
— Ишшо и писарь! — заполошно ахнули среди баб, — Не иначе война, рази посреди лета вот этак! В солдатчину никак брать будут, а у мине Феденька в возраст вошёл, только обженить собрались! И девицу-то справную подыскали — пусть и не раскрасавица, но ночью, оно кака разница-то? А так работяща да смирна, што ж ишшо надобно? А теперича, выходит, и все⁈
Баба напугано закусила платок, а в её рано выцветших серых глазах начала проступать нешуточная паника, заражая прочих.
— Как же, Феденька… — всхлипнула она, из последних усилий сдерживая вой и кидая взгляды на свово верзилистово Феденьку, сопящево носом чуть поодаль, среди мужиков.
— Цыц, дуры! — староста гневно насупил брови, и мужики повинных баб поспешили навести порядок, щедро раздавая затрещины и ругая супружниц — кто вполголоса, а кто и на всю ивановскую. По характеру!
Какая там косьба опосля таково⁈ Известное дело, летом один день год кормит, но вот же — приехала беда, откуда не ждали. Начальство! Известное дело, не с хорошими же они вестями⁈ Когда оно с хорошими-то бывало, а?
Какая теперя работа, какое што⁈ Беда пришла, беда!
Собрав струменты, християне пошли до села, сбившись пчелиным роем. В кудлатых головах зрели самые дикие идеи и предположения, потому как известное дело — баре! Чево от них хорошево когда было? Ась? То-то!
До начальства народ дошёл мрачный и взбудораженный донельзя. Воинственный, ощетинившийся сельскохозяйственными орудиями. Фаланга! Во времена былые — сила…
… а потом коллективная память шепнула на ушко про солдат с ружьями, да про пушки картечью прямой наводкой. Куда там коса против пушек!