Потому что обиделся. Ведь он полагал, что его новая квартирка будет не здесь, на первоуровневом куске Свободы, а там, куда сейчас он старался даже не смотреть. Там, где теперь вместо спокойного синего озера виделся Саньку огромный фэнтэзийный город…
Войти в него оказалось не проще, чем новичку попасть в игровую зону без помощи стража-привратника. Мир дворцов и висячих садов был недоступен. Смотреть можно, но шагни вперёд — и упрёшься в невидимую, но очень даже осязаемую преграду.
И что особенно обидно, другим было можно. Санёк сам видел во время своего первого входа в Игру. Другим можно, а ему нет. Только смотреть и облизываться.
А поскольку смотреть и пускать слюнки — очень обидно, то Санёк попытки спуститься в прекрасное настоящее прекратил. Ну, почти. Тыкался время от времени, чтобы в очередной раз убедиться: нельзя. И возвращался домой. В выкупленный за изрядные деньги двухэтажный особнячок в фешенебельном районе Свободы.
Так сказать, довольствовался малым.
Сегодня его дом был пуст. Ну как пуст? Мебель на месте, холодильник полон, бар тоже. Даже цветы не завяли. А с чего бы им завять, если в вазы встроен консерватор, обеспечивающий каждому букету минимум полугодовое цветение.
— Музыка… — скомандовал Санёк, и дом наполнился звуками. Можно было не выбирать ни композитора, ни исполнителя. Дом сам подбирал то, что желал слышать хозяин. Даже если сам хозяин никогда этой музыки не слышал. Дом никогда не ошибался. Сейчас тоже не ошибся. Напряжённый рокот барабанов, перемежаемый вздохами и звонами, как нельзя лучше соответствовал скверному настроению Санька.
Наверх он подниматься не стал. Ясно уже, что Алёны нет дома. И никакой информации для него. Тоже понятно. Он сказал, что уходит в мир минимум на неделю.
Санёк сходил на кухню, достал из шкафа флягу с запасом мертвячьего зелёного тоника. Полезная штука. Усталость снимает на раз, увеличивает регенерацию и неплохо прочищает мозги. Да и вкус ничего так.
Наполнив бокал, он вернулся в гостиную и уселся в широкое кожаное кресло напротив стенного экрана, зеркально-чёрного, поскольку от хозяина никаких команд на показ или трансляцию не поступало.
Маленький чёрный сфинкс на запястье дрых, уложив человеческую головку на львиные лапки.
А вот Саньку спать совсем не хотелось. Наоборот. Даже потряхивало слегка. Доставало чувство некоей неправильности происходящего. Входя в Игру, он полагал своей целью немедленно отыскать Илью и нажаловаться на учинённый в миру беспредел.
Теперь же, прихлёбывая пузырящийся во рту напиток, Санёк очень чётко осознал: жаловаться бессмысленно. Здесь действительно не там. Если не по нраву порядки по ту сторону Игры, никто не заставляет туда ходить.