Наконец я оторвала лицо от рук, глядя на свои дрожащие пальцы. И вот только теперь из глаз хлынули слезы.
Я бросилась по коридору, не обращая внимания на удивленные взгляды вышколенных слуг.
Всем телом я ударилась об дверь, ведущей в сад. Словно бабочка, которая отчаянно мечтает вырваться отсюда.
Сад был заснеженным. Я почувствовала, как холод проникает под тонкое платье, как его иголки колются под дорогим кружевом.
«За что?» — прошептала я, ртом втягивая в себя ледяной воздух.
Я заплакала, трясясь всем телом. Мне было все равно, что здесь холодно. Я просто понимала, что мне нужен этот холод. Нужно прийти в себя.
— Только не плачь, прошу тебя, — прошептала я себе, обнимая себя за вздрагивающие плечи.
Снег замел кусты, налип на деревьях. Даже роскошный фонтан напоминал сугроб. Я то сжимала дрожащие руки в кулаки, то, наоборот, распрямила пальцы, чувствуя, как они подрагивают. Я пыталась пальцами бережно промокнуть слезы, которые наполнили мои глаза. Чтобы сохранить остатки макияжа.
— Вернись. Подбородок вверх. Не плачь. Не плачь, — срывающимся голосом цедила я сквозь слезы.
Одна мысль вернуться туда и стать всеобщим посмешищем вызывала у меня приступ тошноты.
— Нет… — вырвалось у меня сквозь стук зубов. — Не хочу-у-у…
Мне предстояло взять себя в руки и вернуться к этим людям. Чтобы до конца вечера слушать о том, какая я ужасная хозяйка, ловить на себе колкие взгляды, стать объектом для сплетен на месяц вперед и при этом делать вид, что все в порядке. А ведь с момента восхищения до момента распятия не прошло и десяти минут!
За что он так? Ему же все нравилось!
Я пять лет работала на банк Лавальд. И за это время не получила ни золотого. Я верила в то, что это — семейное дело, выстраивала стратегии, расписывала все нюансы, даже придумала первую в этом мире рекламу банковских услуг.
И сейчас мне просто до слез обидно. Чем я заслужила такое? За что?
Снег в этом мире падает так же, как и в том мире. И это, наверное, самое удивительное.
Как в тот день, когда я бежала по аллее небольшого сквера, а тот, кого я называла своим кошмаром, схватил меня за волосы, крича, что любит и что хочет, чтобы я снова вернулась к нему.
У меня дыхание перехватило, как в тот момент, когда он схватил меня у подъезда. А потом — белое.
«Ты сама меня довела… Видишь, до чего ты меня довела!» — слышала я полный ярости голос.
Боль. Я лежала с разбитой скулой, пока «скорая» везла меня в больницу, а соседи делали вид, что не слышат криков.
Потом я помню вспышку сознания в машине скорой помощи, белые лица врачей: «Не довезем!» и… я очнулась в теле жены банкира Лавальда.