Ах, если бы можно было это самое время добавить себе или заморозить вокруг себя.
Обсуждение контрактов и числа старейшин — малость, что должна была занять несколько десятков вдохов — длилась уже как бы не три малых палочки. Там снаружи — Дарая и Логар, там сотня Мечей, там две сотни тех, кто откликнулся на мой призыв, там орденцы, там морланцы, там глава Вартол в небе и там же где-то ничего не понимающий Озман, которому мне нужно будет много рассказать, а о ещё большем- умолчать.
Я обернулся и встретил злой, недовольный взгляд Зеленорукого. Вздохнул.
— Хочешь что-то спросить?
Тот молчал, продолжал глядеть на меня.
— Я ведь просил не идти со мной? — в ответ снова тишина. — Я ведь предупреждал, что здесь ты узнаешь много того, что тебе знать не нужно?
Зеленорукий, наконец, разлепил губы:
— Ну что вы, младший господин калек, долговых слуг и орденцев, не стоит беспокоиться об одном калеке. Переживёт.
— И на самом деле переживёшь. Если выживешь, — буркнул Пересмешник, над которым я тоже ведь не так давно стёр лишнее. — Ты же должен быть счастлив, нет? Не просто молодой господин, который, возможно, из какой-то там шестизвёздной фракции. Глава — магистр фракции, что когда-то была сильнейшей в Империи. Не хочешь уссаться от радости?
— Рот закрой, — процедил Зеленорукий.
— Это может приказать мне только молодой господин калек, слуг и орденцев, но не ты. Кто ты, вообще, такой? Калека на лечении или равный мне слуга?
Взгляд Зеленорукого на миг потемнел, а затем он задрал подбородок и спросил:
— Младший господин, помнится, вы говорили, что места главы стражи, казначея и пара других занята, но для меня одно найдётся. Теперь я вижу, кем заняты все эти места, но не могу не спросить — а точно что-то осталось? Сколько из комтуров сейчас останутся с тобой и кому из них мне передать детей?
Я себя ощутил так, словно набил полный рот незрелой мушмулы — скулы аж свело.
Вот только этим мне сейчас не хватало заниматься: расспрашивать, кто из комтуров возьмёт на себя детей. Я вообще не видел среди орденцев детей и не уверен, что в изгнании и забвении Орден сохранил такую вещь, как Школу.
К тому же мне очень не хотелось терять Зеленорукого, а он в прямом смысле давал мне подсказку, как извиниться.
Поэтому я склонил голову и повёл рукой:
— Зеленорукий, дети как были твоими, так твоими и останутся. Сломанному Клинку нужно думать о будущем, и дети должны этим будущим стать. Так что можешь считать себя главой Школы юных идущих к Небу.
Зеленорукий помедлил, но затем всё же кивнул:
— Я услышал, молодой господин.