— До какого максимума, мистер Стерлинг?
— До семидесяти-восьмидесяти процентов. До девяноста. И срочно. Сегодня же.
В голосе мисс Говард прозвучала тревога:
— Такие радикальные изменения вызовут вопросы. Что им сказать?
— Правду. Что европейский финансовый кризис может перекинуться на Америку в любой момент. Кто не прислушается к рекомендациям сегодня, завтра может лишиться половины капитала.
Пока мисс Говард обзванивала клиентов, я готовился к встрече в Federal Reserve Bank. Нужно было убедить банкиров не просто в серьезности ситуации, но и в необходимости немедленных действий.
В одиннадцать утра позвонил Джимми Коннорс с биржи.
— Билл, творится что-то невероятное. За три часа торгов европейские продажи достигли пяти миллионов долларов. Цены на Steel и General Motors начали проседать. А главное, появились первые маржин-коллы.
— Маржин-коллы? Уже?
— Да. Мелкие брокерские конторы требуют от клиентов дополнительного обеспечения. Пока что в небольших объемах, но тенденция ясная.
Началось. Европейские продажи вызвали первое снижение цен, что привело к первым маржин-коллам. Еще несколько дней такого развития событий, и запустится лавина принудительных продаж.
— Джимми, есть ли признаки паники среди частных инвесторов?
— Пока нет. Большинство покупает на падении, считая это выгодной возможностью. Но профессионалы начинают нервничать. Я видел, как Джесси Ливермор скупает путы на крупные суммы.
Джесси Ливермор — легендарный спекулянт, заработавший состояние на панике 1907 года. Если он покупает путы (опционы на понижение), значит, ожидает серьезного падения рынка.
К полудню картина окончательно прояснилась. Европейские инвесторы выводили капиталы с американского рынка не эпизодически, а системно. Лондонская паника стала катализатором процесса, который развивался уже несколько недель.
Американская финансовая система, построенная на притоке иностранного капитала и маржинальном кредитовании, начинала давать первые трещины.
Встреча в Federal Reserve Bank должна стать последней попыткой предотвратить неизбежное. Но глядя на телеграммы из Европы и сводки с биржи, я понимал, что время профилактических мер безвозвратно истекло.
Теперь речь шла не о предотвращении кризиса, а о минимизации его последствий.
Затишье перед бурей
Когда до катастрофы оставались считанные дни, Нью-Йоркская фондовая биржа переживала один из самых парадоксальных периодов в истории. После недели нервозности, вызванной лондонским крахом Clarence Hatry Group, рынок словно получил вторую молодость.
Индекс Доу-Джонса закрылся на отметке триста двадцать шесть пунктов, не рекордной, но все же внушительной цифре, учитывая европейские потрясения. В торговом зале царила атмосфера почти карнавального веселья. Брокеры поздравляли друг друга с «триумфом американского капитализма над европейской паникой», а клерки едва успевали обрабатывать потоки ордеров на покупку.