Он открыл папку, лежавшую на столе, достал несколько листов с цифрами.
— Картина… скажем так, не внушает оптимизма. Объем наших маржинальных кредитов за последний год вырос на двести процентов. Среднее покрытие составляет всего двенадцать процентов от стоимости акций.
— Это соответствует общим тенденциям рынка, — кивнул я. — А какова доля проблемных кредитов?
— Вот в чем проблема, — Уигин снял очки, протер их платком. — Формально проблемных кредитов нет. Все клиенты исправно выплачивают проценты. Но если цена акций упадет хотя бы на пятнадцать-двадцать процентов…
— Начнутся маржин-коллы, — закончил я. — И большинство заемщиков не смогут предоставить дополнительное обеспечение.
— Именно. — Он надел очки обратно. — По нашим расчетам, падение рынка на двадцать пять процентов приведет к принудительной продаже акций на сумму около ста миллионов долларов. Только по кредитам нашего банка.
Я отпил кофе, размышляя над цифрами. Если Chase National столкнется с принудительными продажами на сто миллионов, то что происходит в других банках? National City Bank в два раза крупнее Chase. Значит, там объем будет около двухсот миллионов. Плюс десятки мелких банков и брокерских контор…
— Мистер Уигин, а вы пытались оценить общий объем маржинальных кредитов по всей банковской системе?
Он кивнул, доставая еще один документ.
— Мы с коллегами из других крупных банков обменялись конфиденциальной информацией. Неофициально, разумеется. Общая сумма превышает девять миллиардов долларов.
Девять миллиардов. Больше, чем я предполагал.
— И какова совокупная способность банков поддержать рынок в кризисной ситуации?
Уигин встал, прошелся по кабинету к окну, выходящему на Гудзон.
— В лучшем случае, пятьсот миллионов долларов. И то при условии, что все крупные банки объединят усилия.
Пятьсот против девяти миллиардов. Соотношение один к восемнадцати. Безнадежно.
— Понимаете теперь, почему меня так встревожили ваши предупреждения? — Уигин обернулся ко мне. — Если вы правы, и серьезная коррекция действительно неизбежна, то никакие частные меры не помогут. Потребуется вмешательство Федеральной резервной системы.
— А ФРС готова к такому вмешательству?
— Вот в чем проблема, — он вернулся к столу, сел в кресло. — Рой Янг и большинство членов совета директоров ФРС считают, что рынок способен к саморегулированию. Они против активного вмешательства в рыночные процессы.
Я знал из истории, что такая позиция сохранится до самого конца. Федеральная резервная система поймет необходимость решительных действий только после полного краха банковской системы. Слишком поздно.