— Да, хорошши! Вижу. Можно? — кеошерийка протянула лапу, ожидая моего позволения взять «драгоценности».
Когда я передал их ей, она сказала:
— Пойду посмотрю их на солнце. Хороший свет много значит.
Она вышла, а Агата заняла не менее важными вопросами хозяина жилища, положив перед ним на высокой подушке Печать Велеса и магическое письмо, вытащив его из тубуса.
— Скажи, мудрый, что это за вещи? Кто может прочитать это письмо? — спросила Агата.
Кеошерица в первую очередь заинтересовала печать. Он долго вертел ее в лапах и даже несколько раз понюхал. Потом заключил:
— Это печать Сынов Велеса — братства недобрых к нам людей. О них мало известно. Они скрытны, их цели мало кому ясны даже среди людей. Знаю, что они занимаются магией, и интересуются самыми древними заклятиями. Особенно теми, что можно найти в гробницах ушедших аштумов. Больше нечего сказать. А письмо… — здесь кеошериец задумался, водя из стороны в сторону хвостом. — За таверной «Алый Трум» есть книжная лавка. В ней хозяин — господин Ставров. Илья Васильевич Ставров. Белый старичок с заплетенной бородкой. Вот с ним поговорите. Если он сам не сможет прочесть, то укажет к кому обратиться. Скажите, что от меня — он поможет.
Ошмра от чего-то не возвращалась долго. У меня даже возникла мысль, будто старая кошка сделала ноги с моими цацками. Шутливая, разумеется, мысль. Просто представил, как она, сжав в лапке копеечную бижутерию, удирает с бешеными от восторга глазами. Но вот она вернулась, несмотря на преклонные годы грациозно и легко села все там же напротив меня и так повернула разговор:
— Где ты такое взял?
Писец! Кажется, похожий вопрос задавала Агата. Надо что-то отвечать. Я усмехнулся и сообщил:
— Эти штуки делает мастер из далекой страны. Какой — не могу сказать. Он честно предупреждает: вещицы не золотые.
— Это я вижу. Очень странные вещицы. Этот камень царапается — мягкий, — она указала коготком на пластмассовую вставку в заколке. — И эти тоже непонятные, — она тронула брошь. — Я не знаю, сколько такое стоит. Вещи красивые, но непрочные. Думаю, вы их не продадите, дороже, чем, если бы они были золотыми. Камни могут пойти по цене хороших турмалинов.
— Хорошо, но за это красивое кольцо сколько можно выручить? — спросил я.
Ответ ее мне не нравился. Не для этого я выгребал из тумбочки Ленкины цацки, не для этого прятал их в кулаке. Хотя… одна из цацек свое отработала на 1000%. Ведь с женой кузнеца аж вон что стряслось. А старой, матерой кошке, видите ли, не по душе великая китайская штамповка!
— За такое кольцо… Рублей сто — сто пятьдесят можно просить, — неуверенно сказала Ошмра. — А эти… — она шевельнула кончиком пальца остальные побрякушки. — Не больше, чем рублей по двадцать — тридцать.