Дилан буркнул, что сам позаботится о себе, и вышел на улицу. Падал снег. В тишине он аппетитно хрустел под ногами, разгоняя тишину позднего вечера. Фонари, как обычно, горели через один.
Нет, ну зачем мать так сказала? Будто он не понимает! Он ведь для того и рвал жилы, для того и стремился в маги, чтобы помочь семье выбраться из нищеты. Это раньше они жили хоть и не богато, но не голодали. А теперь, когда с юга все прибывают и прибывают вынужденные переселенцы, с работой туго. Те за медяки готовы трудиться, лишь бы на кусок лепешки хватило. Вот и отец с утра до ночи горбатится на складах, у матери руки не заживают от стирки чужого белья, и брат с сестрой работают почти наравне с ними, а денег всё нет.
Ноги принесли к знакомому переулку. Здесь Дилан встречался с друзьями, но сегодня видеть никого не хотелось. И чего он раньше представлял, как будет рассказывать о поступлении? Воображал, как Экчус будет приплясывать от любопытства и сыпать вопросами, а он небрежно так цедить слова и поглядывать снисходительно… Като это бы не понравилось. Да ему бы и самому не понравилось, задери нос кто другой.
— Хей, Дилан! — окликнул вдруг знакомый голос.
Дилан ругнулся. Шайсе! Надо было сразу уходить, а он растрепыхался, как изнеженная девица.
Он с неохотой подошёл к друзьям. Как-то они воспримут новость, что он станет магом? Им-то уже за двадцать, дар не откроется.
— Вернулся? — спросил Экчус и как обычно, не дожидаясь ответа, затарахтел: — Невеселый ты какой-то. Не поступил, наверное. Ничего, будешь с нами деньгу зашибать. Ха-ха! Нам в неделю аж по три серебрушки платят.
Дилан скривился. С таким заработком ему полжизни придётся отдавать те несчастные тридцать золотых, занятых на курсы. И еще полжизни — набежавшие проценты.
— Что, правда, не поступил? — спросил Като.
— Да почему же? Поступил…
— Ого! Повезло, значит.
В голосе Экчуса промелькнула зависть, и Дилан с досадой подумал, что друзей он, скорее всего, потеряет. Разве что Като не отвернется.
— И куда ты теперь?
— Пока не знаю. Вообще-то в среднюю лигу прошёл…
Экчус присвистнул, а Като улыбнулся и вскинул кулак:
— Давай, покажи там, что и мы не хуже!
— Кто «мы»-то? — фыркнул Экчус. — Или ты, Като, глухой? Не расслышал, что он в «дубы» подался? От Альтийского «отстойника» дерьмом несёт, да, Дилан?
Дилан не ответил. Экчус все верно говорил: со стихией воды и низким происхождением из Альтийской академии прямая дорога в гильдию, обслуживающую городские каналы. Небось попади Дилан туда, так Экчус только порадовался бы. Как же, одаренный друг, маг, а ишачит не меньше их!