Так что это? Волнение из-за союзников? Что вели себя как дети и постоянно спорили? Да нет. От своих божественных родственников она другого и не ожидала. Озвученный Одиссеем план? Тоже нет. План вообще роли не играл, хитрый грек придумал его только что, чтобы успокоить старуху да Диониса. Реальный план и реальную цель знали только те, кому она доверяла. Нет, тут что-то другое…
Афина оглянулась. Дионис — которого богиня мудрости взяла с собой как батарейку для Одиссея в случае проблем — с нервной ухмылкой теребил виноградную гроздь, которая почему-то не высыхала. Сам же Одиссей в это время сжимал зубы, борясь с терзающей его изнутри болью. Деметра медленно шептала заклинания, покачиваясь в такт словам. Готовилась к битве, не с Зевсом, конечно.
Обмануть старуху не получилось, впрочем, Афина на подобное и не рассчитывала. Деметра уже давно с потрохами продалась Кроносу и доносила ему о каждом их шаге. Поэтому богиня мудрости и держала ее рядом. Манипулировать старым лисом через его дочь казалось гораздо проще, чем внедрять ненадежных шпионов. Сегодня они избавятся от них обоих. От отца и от дочери.
Афина заметила на себе вопросительный взгляд Гермеса и покачала головой, улыбнувшись кончиком губ. Богиня надеялась, что Гермес переживет сегодняшний день. Шансы у него есть. Он хотя бы знает, с кем им предстоит столкнуться. Чего уж там, она симпатизировала юному — по божественным меркам — прохвосту. Но полезному, этого не отнять. Именно он предложил привлечь к плану Аида, и сам провел встречу. Сейчас же Повелитель Подземного Мира скрывался неподалеку и ждал их сигнала, готовый в любой момент вступить в бой с отцом.
А, в Бездну сомнения! Афина откинула назад волосы и улыбнулась сильному ветру, прогнавшему прочь трупный запах. Полной грудью втянула свежий воздух и ступила на первую ступень храма.
Так или иначе эра богов сегодня подойдет к концу.
Храм встретил их тишиной. Переход показался рваным, ведь, казалось бы, еще только снаружи шумел ветер, под ногами скрипела известь и пыль, а редкий птичий трепет только поднимал боевой настрой. А тут — наоборот, глухая, выжженная тишина. Свет, пробивающийся сквозь высокие арочные проёмы, казался чуждым и далеком. Даже воздух сгустился и потяжелел, как в склепе.
Первым ступил внутрь Одиссей. За ним — Афина, Гермес, Дионис и, последней, — тяжело дышащая от жаркой шубы Деметра. Шаги гулким эхом отдавались по мраморным плитам.
Храм хранил следы недавнего сражения. Каменные фрагменты колонн, потемневшие ожоги и выбоины на полу, разорванные останки тел даймонов. Запах крови уже испарился — его вытеснили благовония и прилетевшая с улицы пыль, но сама красная жидкость обильно растеклась под ногами.