— Сколько я на вас сил потратил, и все впустую, — говорит он. — Два дурака уродились.
— Что ты опять натворил? — спрашиваю я Мишу.
Он оглаживает волосы с сединой, а затем его ладонь проходит по строгой короткой поросли на лице.
— Я отказался от очередной гениальной идеи отца женить меня на какой-то старухе.
— Регина твоя сверстница! — гаркает наш отец. — И знаешь, женщины в таком возрасте неприхотливые! Ты нагло и бессовестно упускаешь хороший шанс, наконец, прибрать к нашим рукам почти всю сталь в стране!
— Я в том возрасте, папа, когда я хочу наслаждаться молодостью, задором и упругой попой, — Миша прищуривается.
— Любовниц никто не отменял, Миша!
— Так у меня теперь жена будет молодая. Я себе уже выбрал, — Миша расплывается в самодовольной улыбке, — и любовницу я тоже заведу из молодых. Одна брюнетка, вторая блондинка, — хмыкает, — нада бы и рыженькую для полного комплекту, как говорится. Я, что, зря Аллу похоронил?
У меня озноб проходить по плечам от такой циничности Миши о его жене, которую мы похоронили в прошлом году. Недолго Миша горевал. Да если честно, то и не горевал вовсе.
— Миша, — папа хмурится. — Ты должен преумножать капитал. И уж сейчас-то у тебя должны мозги работать. Хоть какая-то мудрость должна в тебе проснуться.
— Вот его жени, раз он разводиться вздумал, — Миша вскидывает в мою сторону руку. — Ты уже в прошлом его женил. Я повторюсь, папа, — Миша прячет руки в карманы, — у меня нет никакого желания связываться с женщинами после тридцати. Это уже даже не второй сорт, и не третий. Это уже неликвид. Зачем мне бабушка?
Тошнит.
Я вдруг понимаю, что меня тошнит. От самого себя, от моей семьи, от этих разговоров.
Я шагаю прочь. Прохожу мимо Миши, который окликает меня:
— Придешь на свадьбу?
Я оглядываюсь:
— Какую свадьбу?
— На мою, — Миша усмехается, — на мою свадьбу с молодой и красивой.
— Миш, мне не до твоих шуток…
— Мы и тебе на этой свадьбе найдем молодую и красивую, — обещает мой брат. — К черту этих старых сварливых жен, братец. Хватит уже бегать за этой Пелагеей. Я бы ее уже давно послал ко всем чертям.
— Отвали, Миш.
— Или у тебя уже кто-то есть на примете? — удивляется Миша. — Твоя Пелагеюшка все плакалась нашей мамочке о какой-то няне…
— Этой няне сорок пять, — медленно проговариваю я, отрезвляя Михаила и его фантазии, — трое детей…
— Совсем не наш вариант, — Миша шагает ко мне, — там после троих-то детей все обвисло и растянулось, а после заросло паутиной, — приобнимает за плечи. — Таким один путь… в монастырь, по-хорошему. Если не замужем, то уже ничего не светит.