Находиться и полноценно действовать им можно только на территориях если так выразится, моей полноценной юрисдикции, свободно присылать с моего разрешения священников в старообрядческие приходы Иркутской губернии и Якутской области. На всей остальной территории империи священников можно присылать только с личного разрешения Государя.
Нарушителей однозначно будет ждать одна из российских тюрем, епископов тоже, если они осмелятся появится где-нибудь восточнее Байкала и Якутска. Каторга ждала старообрядцев и за любую миссионерскую деятельность среди православных где бы то ни было в пределах Российской империи. Исключение было сделано только для кандидатов в казаки, эти люди сами могут выбирать у кого принимать крещение.
Из этого следовало, что на Южных Курилах, в Техасе, а самое главное в Калифорнии, айнов, индейцев и вообще любых новообращенных можно будет крестить старообрядческим священникам.
Самым пикантным был пункт обязательств административно подчиняться светлейшему князю Алексею Андреевичу и рукополагать в епископы только с моего согласия. Если я не пожелаю принять этих трех епископов, то обязан буду вернуть их обратно, заковав в железа, чтобы не сбежали. Мне еще было дано право судить их и всех, кто за ними последует.
Через три дня после проведенного Собора, троих епископов-старообрядцев опять взяли под стражу и повезли в Питер вместе с пятнадцатью монахами — иргизцами. Монастыри на следующий день после их отъезда были закрыты.
Привезли всю эту публику не в Питер, а в Усть-Лугу и без промедления погрузили на один из наших пароходов, готовящихся отходить. На нем уже было десять священников-старообрядцев. Всем им было запрещено до отхода сходить на берег, под страхом ареста и последующей каторги. И мало того, на борту были еще и жандармы, которые бедолагам монахам запрещали даже покидать их каюты.
Смотрящим за новой церковной иерархии от Синода поставлен Владыка Анатолий. Он нисколько этому не рад, но его функция реально скорее всего сведется к контролю за проникновением священников-старообрядцев западнее Байкала и Якутска.
Сказать что он был не в восторге от этого своего послушания, значит ничего не сказать, но это было намного лучше прежнего — обязанности подбирать для нас священников-строобрядцев. Тем более, что еще было и открытым текстом сказано, что скоро за труды его ждет большая награда.
Как только наши пароходы покинули российские пределы, Николай Андреевич из «нижних подвалов» извлек мою доверенность и своей властью отменил все ограничения для старообрядцев, которые были на российском берегу.