Да, я считал. Можете пойти с этим в полицию по контролю за одержимостью и заодно попросить у них как-то ограничить мое непредсказуемое поведение.
— Теперь я тебя как следует трахну.
Стон срывается с моих губ – не только от того, как именно он это сказал, но и от давления его члена на мое бедро, от чего мои яйца снова напрягаются.
Он тянется через меня к тумбочке, хватает смазку и выдавливает ее на ладонь.
— Уже запасся смазкой, Mishka ?
— Первое, что я попросил закупить в дом после первой генеральной уборки, — холодно отвечает он, будто и правда об этом думал.
Я смеюсь, обхватывая его голову обеими руками.
— Ты бываешь таким чертовски милым.
— Я не милый.
— Для меня – да.
Он пытается нахмуриться, но на самом же деле сдерживает улыбку и смотрит на меня с таким благоговением, что у меня внутри что-то трепещет, – как и мой член. Попробуй забыть об этом мелком ненасытном ублюдке.
— Ты такой раздражающий, — выдыхает он, приподнимаясь на колени, затем сдвигается и располагается между моими бедрам. Я шире раздвигаю ноги, когда он вводит два смазанных пальца внутрь меня.
— Тебе нравится, что я раздражающий, — я тяжело дышу, стараясь максимально расслабиться, чтобы он мог вставить и третий палец, затем намазываю свою руку смазкой. — Ты от этого возбуждаешься, малыш.
Я обхватываю его руками, грубо сжимая, и он низко рычит. Мои ноздри раздуваются, когда предэякулят сочится из головки его члена, и он безумно пульсирует в моей ладони.
Это я с ним сделал.
Я так чертовски возбуждаю Вона Морозова.
— Строишь из себя всего такого холодного и неприступного, но потом превращаешься в скулящее месиво, когда я к тебе прикасаюсь, Mishka .
— Блять… М-м-м… ты чертов… — стонет он, затем отталкивает меня, заставляя отпустить его член. — Я фантазировал о том, как трахну тебя, целую неделю и не собираюсь кончать тебе в руку, Volchonok .
Его слова зажигают меня, как фейерверк.
Он думал обо мне всю неделю.
Пять дней.
Выкуси, блять, Сай. Иди пожри трави.
Он вытаскивает пальцы и прижимается ко мне своим членом, его толстая головка входит в меня одним жестоким толчком.
Я издаю стон, когда он низко рычит, проникая глубже. Обеими руками он обхватывает мое лицо, его глаза неотрывно смотрят в мои, словно от этого зависит его жизнь.
По всей видимости, это закономерность. Он обожает все время смотреть мне в глаза. Неважно, трахаю ли я его, или наоборот. Даже когда я трахал его сзади в ванной, он все время оглядывался на меня.
Не знаю, что он находит в моих чудаковатых глазах, но, видимо, они ему очень нравятся.