Торговцы уже собирали ящики с товаром, оставляя после себя груды пустой тары, весело пересмеиваясь и забрасывая нераспроданный товар в подъехавшие автомобили, я же, проходя мимо, напряженно вспоминал, что у меня осталось дома из еды. Идти до дачного домика было всего минут пятнадцать, да еще под горку, вот только магазинов по пути, кроме небольшого хлебного, не предвиделось, а меня на участке ждут два голодных, нагулявших аппетит, пса. Раньше с этим вопросом не было проблем, мой сгоревший автомобиль был готов доставить меня куда угодно, а сейчас ноги после беготни были не готовы идти куда-то еще, только домой, разуться, затопить печь, поставить чайник, заварить кофе…
Выстрелы раздались неожиданно, что-то весело свистнуло совсем рядом, закричали и побежали люди. В смуглых молодых людей, возившихся с ящиками из грязного «жигуленка» цвета какао, без государственных номеров, палили из двух стволов другие смуглые люди, после чего, ревя двигателем и виляя кормой по обледенелому асфальту, автомобиль с киллерами умчался к перекрестку, протиснулся между, стоящими на «красном» автомобилями, и мигнув одним целым задним фонарем, скрылся за углом. Все это время я провел в стоя в глубоком сугробе, стоя по колено в снегу, спрятавшись за металлический столб, судорожно втянув живот, чтобы наружу ничего не торчало, и бессильно лапая пустую оперативную кобуру на поясе, матеря прокуратуру, что не закончила экспертизу по моему пистолету, свою лень, что не позволила мне доехать до гаража и взять там старенькую «копейку», которую я использовал для слежки и прочих мероприятий, да и вообще, гребаную жизнь.
Дорожный район.
Помещение отделения «О» Дорожного РОВД.
Не знаю, что и кому пообещала Марина Кошкина в прокуратуре из числа своих сомнительных прелестей, но, использовав мои вчерашние протоколы допросов наркоманов она сумела получить у прокурора санкцию на обыск квартиры гражданина Бубнова. Да ладно, это я так, злобно брюзжу, молодец Марина, что тут скажешь, победителей не судят. И теперь в нашем отделении царила суета, как на улице Гороховой из известной песни. Готовились пакеты и бумаги, маялись в углу помятыми рожами мутные понятые «из своих», возбужденно гавкал Маринкин спаниель. Надо ли было сомневаться, что в состав группы обыска, из всех многочисленных оперов отделения, в обязательном порядке, включили и меня. Марина жаждала показать мне, что она отлично умеет работать.
— Ну все, по коням. Громов, Небогатов! Вы в машину не поместитесь, так что, сейчас выдвигайтесь под адрес и ждите нас там, а мы скоро подъедем. — Марина, как «банкующая» на сегодняшнем мероприятии, показала свою власть, отправив меня и Кольку Небогатова, пера из отделения, который тоже имел трение с местным начальством, к дому Бубнова пешком, хотя, уверен, мы бы все прекрасно поместились в оперативной машине. И еще я уверен, что по плану мстительной Марины нам предстоит ждать остальных членов группы у подъезда Бубна, на утреннем морозе, никак не менее часу, такое, своеобразное, укрощение строптивых со стороны обиженной женщины.