Брат и сёстры видели себя в лекарском деле, а я — нет. Никогда не вписывалась даже в свою собственную семью и каким-то чудом умудрялась быть одиночкой даже среди своих. Изгоем среди изгоев.
Нет, семью я любила. Беззаветно. Не задумываясь, закрыла бы каждого из них собой. Просто слишком уж разными мы получились.
После гибели родителей нам пришлось сплотиться, и брата тоже травили в академии, когда он поступил. По-страшному травили. Никогда не слышала от него ни слова жалоб, скорее, поняла это здесь, когда в мой адрес полетели те же шутки и издёвки, которые когда-то были отработаны на нём.
Болларов не любили нигде, нашу семью считали изменниками, предателями и интриганами, впрочем, последнее — небезосновательно. А когда Моэра Блайнер прокляла весь наш род и богиня возмездия Тана?та усилила это проклятие, Боллары попали в опалу окончательно. И плевать, что я тогда ещё даже не родилась — раз носила эту фамилию, значит, виновна.
Само проклятие лично мне особых неудобств не доставляло, я всё равно замуж выходить не собиралась — ни за что не позволила бы мужчине указывать мне, как жить и поступать. А вот сёстры страдали, да. Нежные, трепетные, любящие — они заслуживали того, чтобы завести свои семьи, но Моэра Блайнер лишила их такой возможности. Наверное, именно поэтому мне ни капли не жаль её сына, прижимающего ладонь к окровавленному уху. Никогда не прощу ему высокомерно брошенной фразы «раз Таната закрепила проклятие, значит, вы его заслужили». Подонок! Чем мы заслужили проклятие, наложенное не то что до нашего рождения, но даже до зачатия?
— Ты просто никчёмная, ни на что не годная стерва, которая бесится из-за невозможности быть нормальной женщиной — ублажать мужа и рожать детей! — процедил Ластар.
— Пожалуй, это повод зашить тебе рот, — отозвалась я, презрительно глядя на Кентана.
Поначалу он искренне считал, что в штанах у него волшебная палочка, и если он ею в меня потыкает, то я сразу же раскаюсь в своём неподобающем поведении, поменяю удобные брюки на путающиеся в ногах длинные юбки, отращу волосы, примусь вышивать крестиком, начну мечтать об удачном замужестве и перестану быть первой и единственной женщиной на боевом факультете за всю его историю. А когда я не оценила предложения стать его любовницей и не упала в объятия, озлобился и возненавидел меня.
— Замолчи, Ластар, — отрезал младший принц, хмуря брови. — Нельзя так разговаривать с ноблариной, особенно если это Кайра Боллар. Лучше извинись!
Стало смешно. Можно подумать, мне нужно заступничество нашего принца, настолько эксцентричного, что он может себе позволить даже дружбу со мной.