— Доктор Филатова, я, к сожалению, не могу разглашать вам все детали. Объясню, как смогу. Видите ли…большинство аль-турских мужчин в принципе…стерильны изначально. И лишь определенные… обстоятельства запускают репродуктивную функцию и дает возможность зачать ребенка.
— Это похоже на бред — выдала я — противоречащий тому, что я знаю о физиологии разумных гуманоидов. Такого быть не может…
— Большего я вам озвучить не могу.
— Но шанс…
— Шанс будет. Очень маленький и только при… — медик снова прервался на полуслове — но процент этого шанса сообщить без дополнительных обследований мы не можем. Но либо вы используете верданские препараты, не предназначенные для нашей расы, и пытаетесь спасти вашему пациенту жизнь, либо… не делаете ничего.
— Я не понимаю… — начала я.
— Я вас предупредил о последствиях. Но на этом все. Пожалуйста, держите нас в курсе состояния господина Ир-Кона.
— Хорошо — я помотала тяжелой головой, пытаясь осознать те странные вещи, которые сообщил мне медик.
— И… доктор Филатова, я вам ничего не говорил. Данные о том, что определенное сочетание не аль-турских лекарств может сделать мужчину нашей расы стерильным, не должны быть озвучены ни при каких обстоятельствах. Мы пришлем вам документ о неразглашении. Нарушение его условий вне Аль-Тура может доставить вам…проблемы.
— Предлагаете не говорить господину Ир-Кону о том, что мы…. Но как же право любого разумного на медицинскую информацию?
— На Аль-Туре во время дополнительных обследований он так или иначе об этом узнает. Аль-турские мужчины в принципе морально готовы к тому, что без… Что они не могут иметь детей изначально. Так что пусть все происходящее сейчас останется… врачебной тайной. Точнее… В данном случае это уже даже не врачебная тайна, а государственная. Понимаете меня? Наш разговор зафиксирован и будет передан в соответствующие структуры. В ваших интересах не рисковать своей свободой и карьерой.
Я кивнула и распрощалась с аль-турским медиком, с которым держала связь по поводу лечения Акселя.
Медлить было нельзя. На кону жизнь аль-тура. И решать, что делать дальше, предстоит мне одной. Я даже с Фироном посоветоваться по этому поводу не могу. Твою же планету. Гребаный закрытый Аль-Тур с его секретами…
Уже через пару минут я стояла у капсулы в пятом отсеке и вносила в медицинский комм необходимые данные, успокаивая себя тем, что медикам с Аль-Тура виднее, как лечить их однопланетника и какие данные об этом лечении ему озвучивать, а какие — нет. Согласно клятве, которую давал любой медик Содружества, я должна была сказать Акселю о том, к каким последствиям могло привести лечение экспериментальным сочетанием верданских препаратов. Но раз сами аль-туры запретили мне это делать… выбора нет. Я буду молчать.